— Этот кусок грязи утверждает, что их впереди очень много, хозяин, — торопливо перевёл гоблин. — Ещё он хвастается, что они непременно разделают нас на куски и сожрут без остатка, а из костей сделают свистульки.
— Свистульки? — удивился я.
— Свистульки, хозяин, — подтвердил мой раб. — Это такие…
— Неважно, — перебил я его, — Теперь спроси, сколько конкретно бойцов он видел собственными глазами, прежде чем полез в нишу.
Ги послушно затараторил, выдавая длинную тираду на своём ломаном, переполненном шипящими согласными наречии, активно жестикулируя свободными руками. Дунгак в ответ злобно огрызнулся, дёрнул костлявым плечом в попытке освободиться, и в ту же секунду Молдра чуть сильнее надавила на копьё, заставляя сталь взрезать кожу. После столь недвусмысленного стимула беседа моментально утратила налёт дикарской бравады и приобрела сугубо деловой, конструктивный характер.
— Он признался, что собственными глазами видел ровно восемь соплеменников, господин, — быстро перевёл гоблин, заметно воодушевившись процессом. — Говорит, что это точная цифра. Ещё он краем уха слышал, будто глубоко в тоннелях, у упомянутого мясного провала, сидит вторая засадная группа. Их там прячется ещё шестеро.
— Вот видишь, Ги, как прекрасно и плодотворно складывается диалог, когда опрашиваемое разумное существо начинает чётко различать категории личных наблюдений и слухов, — нравоучительно произнёс я, не сводя взгляда с дикаря. — Тебе бы у него следовало поучиться точности формулировок.
— Ги постоянно впитывает мудрость хозяина, — подобострастно шаркнул ножкой гоблин, сверкнув жёлтыми зубами.
— Постарайся не переоценивать свои скромные интеллектуальные успехи, — оборвал я его и снова перевёл взгляд на придавленного к камню пленного.
Дунгак дышал исключительно через нос, шумно и часто, однако бессмысленные попытки вырваться из моего захвата он наконец прекратил, видимо, осознав их бесполезность. Ненависть в его взгляде дополнил липкий животный страх, дикарь усвоил простую истину о том, что немотивированный визг и судорожные рывки в присутствии эльфийского копья совершенно не способствуют выживанию. С моей точки зрения, это было превосходным началом для любого конструктивного допроса.
— Вы травите наконечники стрел? — задал я следующий животрепещущий вопрос, от которого напрямую зависела наша тактика.
Ги старательно перевёл фразу на шипящий диалект. Дунгак в ответ обнажил кривые, подпиленные зубы в жутком оскале и выплюнул череду звуков.
— Этот говорит, что они прибегают к отраве нерегулярно, в основном только во время большой коллективной охоты на крупную дичь, — пояснил гоблин, указывая длинным кривым пальцем на валяющийся неподалёку обломок снаряда, пущенного в нас секундами ранее. — Он говорит, что на этих остриях намазана трупная смола.