Пленник таращился на меня снизу вверх с такой первобытной яростью, будто уже мысленно содрал с моего лица кожу и аккуратно распустил её на ремни. Особого понимания в его налитых кровью глазах не наблюдалось, зато концентрированной ненависти там плескалось с избытком.
Услышав упоминание о себе, Ги осторожно приблизился к месту допроса, выстраивая траекторию движения таким образом, чтобы между его щуплым тельцем и связанным дунгаком надёжным щитом оставались мой выставленный локоть, широкая спина Зэна, копьё Молдры и монументальная фигура Неуна. Приходилось признать, что это была разумная позиция, и на его месте я бы тоже не испытывал ни малейшего желания заводить близкие знакомства с местными.
— Этот кусок мяса понимает часть слов, господин, — торопливо прошептал чёрнокожий прохвост, нервно потирая узкие ладони. — Местные дунгаки неплохо понимают системный язык.
— Ну надо же, а ты у нас на их фоне, выглядишь выгодно, — не удержался я от сарказма.
— Ги никогда не пытается укусить своего хозяина, — с явным чувством собственного превосходства парировал гоблин, выпятив грудь.
— Поразительное достижение цивилизационного процесса, — серьёзно заметил я, возвращая внимание к пленнику. — Можешь гордиться собой…
Я на миллиметр ослабил безжалостное давление на челюсть дикаря, однако скомканную портянку извлёк, но далеко убирать не стал, оставляя её наготове в качестве надёжного кляпа. Дунгак тут же судорожно захрипел, жадно втянул воздух тоннеля и в следующую секунду харкнул, попытавшись плюнуть мне прямо в лицо. Вязкий комок слюны и соплей закономерно повис в плотной коже, так и не достигнув цели, отчего ситуация приобрела оттенок неловкой комичности. Что поделать… Видимо, у всех существ в этом суровом осколке мира периодически случаются откровенно неудачные дни.
— Сколько твоих соплеменников засело впереди? — чеканя каждый слог, задал я главный вопрос.
В ответ тварь лишь злобно засопела, предпочитая играть в белорусского партизана. Молдра, не тратя времени на пустые уговоры, без единого звука провернула в пальцах древко копья и аккуратно положила ледяной металл наконечника прямо на голые рёбра упрямца. Она не стала протыкать кожу, а просто дала ему в полной мере ощутить тяжесть остро наточенной стали. Пленник мгновенно окоченел, его глаза расширились от ужаса, а дыхание превратилось в частый, рваный свист.
— Больше повторять вопросы не буду, — предупредил я, усиливая нажим колена. — Сколько?
Под убедительным аргументом эльфийки дикарь наконец соизволил выдавить из себя короткую фразу, состоящую из булькающих хрипов, отрывистого кашля, забористой ругани и звуков, подозрительно напоминающих попытку подавиться собственным языком. Стоящий за моей спиной Ги брезгливо сморщил нос, напряжённо вслушиваясь в эту варварскую фонетику.