– Если бы я знала… – растерянно проговорила Фая.
Я понимала её чувства, потому и собиралась помогать девушке дальше. И даже оставила возможность позвать Ночного Кошмара. Фая была сильнее своего отца, и, напади на неё сейчас кто-то, равный Ферроу-старшему, она не позволила бы себя поймать. Но Артур Ферроу подчинил её гораздо раньше, когда дар только-только проявился и девушка ещё даже сама не понимала, что она – ментальный маг. Отец контролировал дочь так долго, что Фая давно забыла, каково это – быть свободной, она не могла отделить своё сознание от воли отца, потому что понятия не имела, где заканчивается одно и начинается другое, а помочь и подсказать ей было некому. И теперь, не имевшая до сих пор права принимать какие-либо серьёзные решения относительно своей судьбы, девушка осталась одна в огромном и враждебном мире. Даже близких родственников, способных помочь и поддержать, не осталось – день переворота пережили только отец и дочь.
– У тебя теперь будет много времени, чтобы подумать об этом, – вздохнув, пообещала я. – А сейчас не сопротивляйся, пожалуйста. Тебе правда не стоит помнить эту ночь.
Фая робко кивнула, и я легко проскользнула в сознание девушки. Стирая лишнее и бессовестно считывая то, что раньше было скрыто волей Артура Ферроу, я в очередной раз поразилась интуиции Тома, так и не убравшего дело о не принёсшей никому выгоды гибели виконта Ульеса из списка жертв лорда Ферроу. Лэнси Ульес действительно умер из-за любви, и любовью этой была Фая. Девушка, тенью следовавшая за высокопоставленным отцом, не только поверила в искренность чувств молодого виконта, но и ответила ему, впервые испытав надежду и попытавшись изменить свою судьбу. Почувствовав себя человеком, а не вещью, Фая доверилась, раскрылась, рассказала Лэнси о себе и попросила помощи, но не смогла скрыть это от отца, властвовавшего над её мыслями и памятью, как над своими собственными. Артур, узнав о демарше дочери, заставил её слиться сознанием с Лэнси и «исправить ошибку». Это Фая, а не Лэнси, написала записку чужой рукой. Она приставила заряженный револьвер к виску и выстрелила, испытав всё то же самое, что и её любимый, но не сумев умереть вместе с ним. Теперь я понимала, почему в ночь нашего знакомства, пока проснувшийся отец не перехватил контроль, Фая так умоляла меня уйти и не возвращаться – подумать только, она пыталась защитить Ночного Кошмара! И ясно, почему, когда я оборвала поводок, девушка даже не попыталась помочь отцу – рана от гибели первой любви до сих пор болела как свежая, а родственных чувств в сердце давно не осталось.