— С Новым годом, Валь.
Ходики тикали. Снег за окном. Первое января тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Новый год. Новое время. Андропов в Кремле, Фетисов в прошлом, Колька где-то на службе, Андрей дома, Мишка спит с задачником, Катя спит с зайцем.
Четвёртый Новый год в Рассветово. Четвёртый год в жизни, которую я не выбирал, но которая стала моей. С людьми, которых не знал, но которые стали моими. С деревней, которую не строил с нуля, но перестроил изнутри.
Впереди 1983-й. Андроповский. Жёсткий. Но для нас, может быть, лучший из возможных.
Артур прав.
Люди у меня настоящие.
Извещение
Извещение пришло двенадцатого января.
Обычный конверт, казённый, с обратным адресом «Президиум Верховного Совета СССР». Люся принесла его вместе с остальной почтой, положила на стол и ушла. Не потому что не заметила обратный адрес (Люся замечала всё), а потому что за четыре года научилась: если на конверте написано что-то важное, председатель откроет сам.
Я открыл.
Указ Президиума Верховного Совета СССР. Машинописный текст, серая бумага, синяя печать. «За выдающийся вклад в развитие сельскохозяйственного производства и выполнение планов продажи государству продуктов земледелия и животноводства наградить орденом Трудового Красного Знамени…»
Список длинный. Две страницы фамилий: председатели колхозов, директора совхозов, бригадиры, агрономы, механизаторы. Со всей страны, от Калининграда до Камчатки. Сотни имён.
Среди прочих: «Дорохова Павла Васильевича, председателя колхоза ‘Рассвет», Курская область».
Вот и всё. Одна строчка. Двенадцать слов. Фамилия, должность, хозяйство, область. Ни портрета, ни биографии, ни «выдающихся заслуг подробно». Просто строчка в списке, который где-то в Москве подписал человек, который не знал и никогда не узнает, кто такой Дорохов Павел Васильевич и что значат эти двенадцать слов.
Орден Трудового Красного Знамени. Один из старейших орденов страны, учреждённый ещё в двадцать восьмом году. Для председателя колхоза в сорок два года (телу; душе — тридцать восемь) — серьёзно. Для района — событие. Для области — строчка в отчёте. Для страны — одно из сотен имён в указе.
Для меня — что?
Я положил извещение на стол. Рядом с блокнотом (четвёртым за четыре года, потрёпанным, исписанным). Рядом с Катиным рисунком (новый, январский: школа с газовой трубой и кошкой на крыше, кошка в этот раз была рыжая, потому что Катя решила, что рыжие кошки красивее). Рядом с фотографией семьи, которую Птицын сделал на Новом году: Мишка наконец-то улыбнулся (чудо фотоискусства: семнадцатилетний подросток, который на фотографиях обычно выглядел так, будто его заставили проглотить лимон, на этот раз улыбался, потому что Артур за секунду до щелчка затвора сказал что-то, от чего даже Мишка не удержался). Катя прятала зайца за спину: «Я уже большая, папа.» Двенадцать лет, и заяц переехал из кадра за кадр, из детства в память. Валентина в янтарной броши, которую я подарил ей на Новый год (Артур достал; «Дорохов, это не брошь, это Прибалтика, латвийская мастерская, ручная работа, не спрашивай, сколько стоит»). Красивая. Моя.