Я тронула Финею за колено:
— А возможно как-то избавиться от действия седонина? Элар говорил, что на некоторых он не действует.
Финея фыркнула:
— Я даже не представляю, какую железную волю надо для этого иметь.
— Волю?
Она кивнула:
— Это не боль, не голод, не болезнь. Седонин изменяет сознание, действует на нервные реакции и мозг. Он хозяйничает в твоей голове, Мирая, гнездится где-то там. Мозг отвечает за внушение. Но логично, что он же может и блокировать эти сигналы.
— Значит, это возможно? — я снова подалась вперед.
Финея грустно улыбнулась:
— К счастью, ты не знаешь, что такое хотя бы одна полная доза седонина. Иначе не говорила бы глупостей.
— А меньшая?
Она вновь улыбнулась и покачала головой:
— Я не знаю никого, кому бы это удалось. И чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что все это выдумки рабов. Чтобы не было так… беспросветно. Забудь.
Я кивнула, но забывать точно не собиралась. Если есть слухи, значит, что-то их все же породило.
— Ваше высокородие, наконец, решились? — Глаза Элара обнадежено блеснули.
Он давно этого ждал. С тех самых пор, как ставки на Тандила безудержно поползли вверх.
Кто бы знал…. Когда Грейн купил на Саклине, крупнейшем невольничьем рынке Сердца Империи, изможденного верийца, он даже не помышлял о такой удаче. Раб никак не тянул на победителя. Лишь очередное развлечение, недостойное истинных высокородных. Формально Грейн им и не был… И с каким-то вызовом вытягивал из своего положения все возможное. К тому же об участии Грейна в этом деле знал лишь один-единственный человек — Элар. Скользкий хранитель многих и многих деликатных секретов. Император смотрел на Кольеры сквозь пальцы, но высоким господам дозволялось лишь ставить, но никак не владеть. Участие в организации недостойных развлечений каралось довольно строго.
Но эта покупка оказалась настоящей удачей. Грейн не питал иллюзий. С упорством отца истеричка Урсула рано или поздно кого-нибудь все же родит. И сам Грейн лишится всего. Перестанет быть даже «запасным». И рассчитывать на милосердие и щедрость отца… блаженная наивность. Он понял это давно, но не собирался оказываться в роли просителя или побитой собаки. Он не доставит такой радости отцу и драгоценной мачехе. Грейн не выбирал свою судьбу, ему не дали выбора, но намеревался получить от нее то, что сочтет возможным. Деньги — единственное, что имело значение в его положении. И он их преумножал всеми средствами, которые оказывались доступными. Имперский банк надежно хранил секреты, а Пию Мателлину никогда даже не придет в голову проверить счета на низкородное имя.