Я прождала, как на иголках. Наконец, девушки, одна за одной, начали возвращаться. Одна из асенок, верийки. У той, которая была избита, от увечий не осталось и следа. В отличие от моих шрамов… Ничего не поменялось, рабыни все так же скользили по мне равнодушными взглядами и отворачивались, будто меня не было вовсе. А я пыталась по их лицам различить, знают ли они хоть что-то. Но это было невозможно — их лица ничего не выражали. Апатичные, безразличные. Я бы могла назвать их тупыми.
Наконец, появилась Финея. Она заметила меня издалека, и ее личико прояснилось, глаза распахнулись. Она широко улыбнулась, подбежала, обняла. Я тоже обхватила ее руками, прижала к себе. Как хорошо, что здесь есть Финея! Единственное живое существо, которое, казалось, еще способно чувствовать и сопереживать.
Она отстранилась, внимательно оглядела меня. Эти жесты уже стали почти привычными, когда я возвращалась.
— Где ты была столько времени, Мирая? Ты здорова? Я уже думала, что… — ее глаза влажно блеснули, казалось, еще немного, и покатятся слезы.
Я кивнула:
— Я жива, как видишь.
Я едва сдерживалась от волнения, сердце колотилось. Я не должна выдать себя. Нужно держаться естественно, не проявлять излишнее любопытство, лишнюю нервозность. Но я не умела лицемерить, и лгунья из меня была так себе.
Финея опустилась на кровать, сжала мою руку:
— Как же хорошо! — Она покачала головой: — Я уже чувствовала себя такой виноватой, я так корила себя!
Я пожала плечами:
— За что? Ты-то тут при чем?
Она повторила мой жест, поспешно опустила голову. Помолчала, вновь пожала плечами:
— Сама не знаю. Из-за своих… советов…
— Ты ни в чем не виновата.
Она вновь помолчала. Как-то сосредоточенно и упрямо. Замкнуто. Наконец, будто очнулась:
— Я рада, что… все… вот так. Но где ты была столько времени? Где?
— Сколько меня не было?
Засечки на ножке моей кровати теперь утратили всякий смысл — я вновь потерялась во времени. А, впрочем… к чему они теперь? Все напрасно. Я сломалась, и больше не хотела терзаться надеждами. Пальмира была права — надежды разрушали. Как же она была права… будто точно знала, о чем говорила.
— Думаю, около недели. Может, больше. — Финея стиснула мои пальцы: — Где ты была? Ответь!
Я сглотнула:
— В медблоке…
Финея выпустила мою руку:
— Кто этот ублюдок? Ты его знаешь?
— Да. Видела однажды…
Я не хотела вдаваться в подробности, рассказывать, как все было. Теперь это перестало иметь какое-либо значение. Эта полоумная тварь сделала свое дело — заперла меня здесь. Остальное было уже неважно. И она неважна. А смотритель Радан… о нем я вообще не думала. Он не стоил моих мыслей. Жалкий ничтожный прихвостень.