— Вот как, — пробормотала Газель.
— К вашим золотым рефлексам, к сожалению, прилагаются такие же золотые рефлексии, — закончил пояснение Такэда. — И я тот человек, которому с этим всем нужно выполнять боевую задачу, беречь технику, людей — то есть вас — и судно. Четыре взаимоисключающие задачи, если я сейчас что-то недостаточно ясно излагаю.
— Хай, вакаримашта! — откликнулась Газель своим лучшим уставным голосом.
— Выдыхай, голова, — фыркнул Такэда. — Не в армии. И раз уж речь про армию зашла…
— Ну? — слегка настороженно откликнулась Газель.
— За что вы так бедную Тоню окрестили? — командир понизил голос. — Я не то, чтобы в уставном порядке интересуюсь, но всё же?
— Ну, Тоня же, — удивилась Газель. — Все так дразнят. Тоня-Торпеда.
— Забавно, — улыбнулся Такэда. — У нас по-всякому выдумывали прозвища, но как-то без вот такого вот.
— Так кто у вас про торпеды ещё из каждого утюга слышал? — удивилась Газель. — Ну, по возрасту. Ничего личного командир.
— Ничего личного, — согласился Такэда. — Но похоже, я был о вас худшего мнения, чем в реальности вы заслуживаете.
— Командир? — удивилась Газель
— Я думал, вы это с женской зависти, — откликнулся Такэда.
— Какой зависти? — опешила Газель. Затем её догнало понимание, и она спазматически изобразила руками что-то и впрямь похожее на боеголовки парочки торпед. — Чот-то, эт-тоо… Командир!
— Ухожу-ухожу! — взмахнул руками Такэда. — Работайте, патент-лейтенант!
Газель потрясённо смотрела вслед командиру. Возможно, ей только казалось, но плечи Айвена вроде бы подрагивали на ходу от старательно задушенного внутри хохота.
— Стоит отдать должное, — мурлыкнула над ухом Газели Кривицкая, — объект для подобного внимания он выбрал идеально.
— Простите? — Газель растерялась настолько, что совершенно искренне откликнулась на провокацию журналистки.
— Это единственная женщина в форме на судне, торпеды которой, попади они в прямое владение командира, останутся совершенно без последствий. А некоторыми сторонниками превосходства флота над армией будут восприняты как пикантная и совершенно точно допустимая шалость в адрес старого врага, к вящему торжеству родов флота же над родами армии.
Газель возмущённо обернулась только для того, чтобы поймать лицом вспышку фотокамеры.
— Спасибо, патент-лейтенант, — улыбнулась Кривицкая. — Немного ретуши, и ваш праведный гнев украсит любую передовицу. С учётом того, чем именно вам предстоит заниматься в ближайшее время, я несомненно отыщу кадру замечательное применение. Совершенно вне зависимости от результата вашей, скажем прямо, авантюры.