— Таким образом средний расход горючего при установленной скорости патрулирования 230 узлов составил около 0,69 галлона на милю, — в пулемётном темпе отбила на клавиатуре Рысь. Яростно лязгнул рычаг каретки. Вслед за ударом металла по металлу последовала новая короткая очередь тугих литер по бумаге и тут же оборвалась. Мысли снова иссякли.
— Курва-а, — простонала Рысь, раскидала по столешнице руки и несколько раз глухо стукнулась лбом в черновик с разноцветными карандашными пометками.
— Я же лётчик-истребитель, курва, — пробубнила в стол она. — Какого бобра лысого я этим занимаюсь?
— Бояру но гиму , Пшешешенко-сама, — на стол приглушённо шмякнулась стопка исчерканных листков. — Долг будущего командира перед Федерацией — до заступления на командный остров своего авианосца получить опыт непосредственного управления на местах. Страдай, мануфактурщица! Миллионщицей будешь!
Рысь подняла голову от столешницы и в нескольких энергичных, и крайне условно подлежащих дословному переводу словах и выражениях рассказала, куда именно Рена-Гиена может засунуть все эти страдания, гипотетические миллионы и женский член своего анималистского тотема, раз уж она правда случилась настолько гиена, что совершенно не в силах посочувствовать давней подруге.
Рена, в оправдание разразилась совершенно глумным смехом и демонстративно постучала свободной рукой по стопке новых бумаг.
— Рыся, как твоя давняя подруга, — заявила она, едва отсмеялась, — я и так сделала невозможное. Все эти вот, я извиняюсь, эпистолы…
Слово на архаичном языке далёкой прародины она произнесла настолько смачно, что Рысь аж вздрогнула.
— Так вот, — повторила Рена. — Эпистолы все эти не просто так, а более-менее по итогам реального личного опыта экипажей. И с учётом мнения наземных команд, причём не абы каких, а именно тех, кто занимались именно нашими самолётами.
— Расстрелять, — с искренней ненавистью выдохнула Рысь.
— Кого расстрелять? — меланхолично уточнила Рена.
— Всех расстрелять, — Рысь снова уронила голову на свой черновик. — Не хочу-у, у-у-у! За что, курва?
— Зато ты главная, — с невинной улыбкой напомнила Рена
— И меня это ни капли не радует! — отрезала Рысь.
— А вот не бегай кто от родовых обязанностей третьей очереди наследования, давно бы уже привыкла бумаги на тухлого поставщика строчить, — невозмутимо улыбнулась подруга. — Даже с вашей рачительностью меньше свечного заводика тебе всё равно бы не отжалели, дедова ты внучка!
— В шакалы разжалую, — пообещала Рысь. — А будешь много выделываться, и до крысы у меня скатишься!