— Но! — скомандовал я, вкладывая в голос Силу.
Чтобы управлять людьми голосом, нужно Присутствие. С животными проще.
По крайней мере, с обычными. Насчёт Одарённых…
И конь сорвался с места.
Нет, он не слушался меня: просто испытывал. Буран нёсся и нёсся вперёд, то совершая огромные прыжки, то гарцуя, и то и дело косясь на меня своими тёмными глазами. Как там этот человечек на спине? Ещё не свалился? Держится?
Что ж, я держался.
Не самая лёгкая поездка. Но тому, кто проходил через гиперпрыжок… в общем, бывало и хуже.
Казалось, ноги коня едва касались земли — но огромные её комья свидетельствовали об обратном. Он нёс и нёс, упрямо рассчитывая меня сбросить…
А затем я положил руку ему на шею. Не сжал, как до того, а именно положил; по-хозяйски.
— Тише, — велел я. — Спокойный шаг.
Конь будто споткнулся на лету… а затем снова продолжил бег, не понимая, что происходит.
— Спокойный шаг, я сказал, — ровно повторил я. — Давай. Соображай, чего от тебя хотят.
…толпа уже не ревела — она тихо постанывала от восторга, когда я на спокойно идущем коне остановился возле барона.
— Кажется, я прошёл испытание? — хмыкнул я, не спешиваясь.
— П… П… — барон заикался и никак не мог выговорит слово. — Прошёл?..
— Парень, — странно глядя на меня, уточнил один из его телохранителей, — испытанием было продержаться на Буране десять секунд. Ты…
Я пожал плечами, спрыгивая с коня; Буран довольно фыркнул, когда моя рука прошлась по его холке.
— То есть, я прошёл испытания, — подытожил я. — И что теперь?
Весь табор взирал на меня с каким-то мистическим трепетом.
— Ты прошёл, — кивнул барон, подходя ближе. — Ты достоин стать мужем Роксоланы. Ты будешь принят в мой род, как мой любимый сын, и…
Ох. Тяжело, когда тебе навязывают то, что тебе совершенно не нужно.
— Не-а, — отозвался я.
— Не-а? — растерянно повторил барон.
— Роксолана… — я обернулся на Данко. — Вон, пусть он станет её мужем.
По толпе прошёл изумлённо-возмущённый ропот.
— Отдать её этому мусору?..
— Он назвал его своим другом. Откуда у Данко такой друг?..
— Но… ты видел, что он делал?
— Испытание выиграл ты, а не он, — недовольно кося глазом, возразил Драгомир.
— Испытание выиграл я, а не он, — согласился я. — И как победитель испытания, я говорю: пусть Роксолана станет женой Данко.
— А ты?.. — барона такая перспектива совершенно не радовала.
— А я тоже без награды не останусь, — сообщил я, указывая на чётки. — Вот моя награда, барон. Отдай её мне.
Барон нехорошо скривился. Кажется, любые отеческие чувства, которые он ко мне испытывал, куда-то делись.
— Не забывайся, Никс, — отрезал он. — Это — моя семейная реликвия, и никто не может…