— Ты санакуно! — наконец, выдавила из себя она — и, словно поборов немоту, взвыла пароходной сиреной, поворачиваясь во все стороны. — Санакуно! Санакуно явился! Мы нашли его! Вот санакуно!
Я саркастически оглядел толпу, чьи взгляды были прикованы ко мне. Спокойно подойдя к Данко, я опустил руку ему на плечо.
— Не всё то золото, что блестит, — хмыкнул я. — Пошли, друг.
Шепотки заткнулись, как отрезало. Кажется, у гордых ромалэ сейчас нехило порвало шаблон. Ну и пусть; я махнул рукой Илане, чтобы та следовала за нами.
— Что ещё за санакуно? — тихо уточнил я, наклонившись к Данко.
— Это значит «золото», — он глянул на меня. — В твоём случае… так назовут того, чья сила выбивается из ряда вон. Но…
Вопрос, который он хотел задать, остался невысказанным. Толпа зашевелилась, расступаясь, и к шатрам вальяжной походкой вышли несколько человек.
— Который? — рявкнул тип с длинными чёрными усами, одетый в дорогой и безумно кричащий костюм вырвиглазных цветов. — Хамидэ. Ты кричала, что санакуно нашёлся. Который?
На меня тут же указало сразу несколько рук. Вальяжной походкой барон Драгомир — а в том, что передо мной именно он, сомневаться не приходилось — подошёл ко мне и широко улыбнулся в усы. Чуть брезгливым движением он отодвинул в сторону Данко и по-отечески обнял меня за плечи.
— Молодец! — улыбка местного царька стала ещё шире. — Красавец, ай! Знал, что много сильных собралось сегодня, но не думал, что санакуно найдётся. Молодец!
Он похлопал меня по плечам.
— Хороший жених для моей дочери станешь! Кто такой?
Ага, а вот и она — как раз шла рядом за отцом. Ну… что ж, понятно, почему Данко так переживает. В Роксолану… действительно можно было влюбиться. Точёная фигура, лицо как с картины, длинные чёрные волосы. Совершенно неясно, правда, сколько ей при этом было лет — то ли 13, то ли 20 — но девушка, бесспорно, впечатляющая.
И взгляд. Холодный, как у снежной королевы. По остальным он скользил как по мусору — Роксолана не делала разницы между изгоем Данко и каким-нибудь видным цыганским женихом; лишь на мне она остановилась с лёгким интересом — но и то ненадолго.
Барон ждал ответа.
— Никс, — коротко ответил я, пожал плечами.
Барон вынул из-за уха дорогую сигару и, довольно меня оглядывая, словно ценное приобретение, зажал её зубами (не меньше трети из которых сверкали золотом).
— Никс. Хорош, Никс! А что за род?
— А без рода, — огорошил я его. — Один я тут. Не местный.
Может, это заставил его отстать?
— Не местный, — Драгомир выудил из кармана канареечного пиджака золотую зажигалку и прикурил от неё. — Без рода. Без рода — плохо.