— У Владимира Викентьевича, ему и отдала.
— А Владимир Викентьевич в лечебнице…
Я задумалась, смогу ли найти туда дорогу. Конечно, можно спрашивать у прохожих, но мы тогда довольно долго ехали, и не факт, что, даже зная дорогу, я дойду туда раньше вечера. В стоимости проезда я не ориентировалась, да и денег не было ни копейки. Возможно, что-то есть в доме. Но это неточно…
— Подвезти? — предложил Николай.
Несколько неуверенно предложил, и я сразу вспомнила, что лечебница Рысьиных, а он теперь с их кланом в неприязненных отношениях. Княгиня не вызывает тёплых чувств даже у меня, а если при встрече попытается загрызть Хомякова, я буду чувствовать себя виноватой. С другой стороны, до смерти не загрызёт, да и что ей там делать? В прошлый раз Владимир Викентьевич специально вызывал её ради меня, а просто так она вряд ли ходит по учреждениям клана. Пешком идти не хотелось.
— А у вас не будет из-за этого неприятностей, Николай? — всё же уточнила я.
— Почему у меня должны быть неприятности?
— Мало ли…
— Мало ли, много ли… — фыркнула Оленька. — Скажите на милость, почему у Коли должны быть неприятности из-за того, что он подвезёт сестру и её подругу?
— Садитесь, — скомандовал Николай.
И хотя он распахнул дверцу переднего сиденья, я всё-таки устроилась сзади, с Оленькой рядом, а то ещё, не дай бог, подумают, что дуэль действительно была из-за меня и сейчас ему вручили желанный приз. Николай если и расстроился, то вида не подал и пересесть не попросил.
Молча ехали мы недолго. Оленька почти сразу начала выпытывать подробности дуэли, Николай отшучивался, ничего не желая рассказывать. Действительно, не женское это дело — дуэлями интересоваться. Вряд ли я могла бы вызвать Юрия. Не то чтобы я этого хотела, это было бы сродни самоубийству, если, конечно, не использовать поток магии. Но тогда наверняка назвали бы убийством, совершённым с особой жестокостью. Но что делать, если меня оскорбят? У меня же теперь нет ни родственников, ни клана. Получается, никого нет, кто бы вступился за мою честь в случае чего?
— Оля, а со стороны мамы у меня кто-нибудь остался? — ни на что не надеясь, спросила я. — Не знаешь?
— Нет, не остался. Твои папа и дедушка по маме погибли вместе, бабушка ещё раньше, а твоя мама у них единственная дочь. Была. И они бы-ыли, — Оля всхлипнула и утёрла показавшиеся слёзы. — Одна ты осталась после того, как Рысьина от тебя отказалась. То есть не одна, конечно, у тебя есть я.
Она выразительно уставилась на спину брата, наверняка ожидая, что тот добавит: «И я». Но Николай либо не слушал, о чём мы говорим, либо его собственные желания с желаниями сестры не совпадали. В конце концов, офицер российской армии — не гимназистка, просто так словами не бросается. Если что скажет — обязан соответствовать.