Пока Джуба спасал людей, его все время терзал один вопрос: почему Великое Яйцо было самым главным секретом Кощея?
Только ли из-за дракона, который ждал своего часа для нового рождения? Но отчего было не провести процедуру там, в высоких горах, под полной властью темного повелителя?
Здесь, в Велиграде сработал эффект неожиданности, и Горыныч заморозил пару десятков человек, но это мелочи.
И еще одна внезапная мысль мелькнула в его голове — не слишком ли просто все получилось там, в замке Кощея?
НЕ ОТДАЛИ ЛИ ИМ ЯЙЦО СПЕЦИАЛЬНО!?!
А что, если это все заранее продуманный кем-то план? И инициация Горыныча ДОЛЖНА БЫЛА пройти именно в столице Тридевятоземелья!
Зачем?
А не затем ли, что есть некие неучтенные факторы, о которых никто, кроме пары человек, просто не знает? Что если всем вокруг грозит опасность!
— Кар! — Ворон опустился на плечо Джубе.
— Ты вовремя, — обрадовался Игги, — надо передать Птенцу, чтобы отогнал дракона подальше от города!
— Каждый тр-р-р-ретий гор-р-р-рыныч взр-р-р-ывается из-за внутр-р-р-еннего льда! Такой взр-р-р-рыв уничтожит гор-р-р-од! — сообщил ворон, и взлетел в небо.
Джуба все понял. В этом и состоял план. Инициировать рождение дракона и взорвать его в центре Велиграда, оставив от города лишь пепелище.
Ворон стрелой понесся к сражавшимся существам и, зависнув рядом с головой Птенца, что-то ему прокаркал.
Птенец моментально сменил тактику. Если прежде он атаковал, то теперь начал вытеснять, отгонять, пытаться выдавить Горыныча как можно дальше. Но тот сопротивлялся.
Сверкали на солнце ледяные выдохи дракона, ярким светом пылал жар Птенца. Оба существа были уже достаточно потрепаны в бою, но ни одно из них не собиралось сдаваться.
И вдруг крыло Горыныча чуть подломилось — сказался точный бросок Мики, которым она едва-едва подранила дракона, но сейчас это сказалось.
Птенец бросился на своего соперника, обхватив его лапами и крыльями, не давая тому лететь. Оставалось лишь падать.
Два массивных тела понеслись к земле с все возрастающей скоростью.
Дракон, несший память предков, нацеленный только на смерть и разрушения. И Птенец, только начинавший жить, но уже успевший разобраться, что есть добро, и в ком скрывается зло.
Жар-птиц не разжал своих объятий, хотя когти Горыныча распороли ему брюхо.
И когда до земли оставалось совсем немного, раздался взрыв. Но пламя почти поглотило лед, не дав вырваться наружу всей скрывавшейся внутри мощи. И все же рвануло знатно. Снесло несколько домов, а волна, пошедшая во все стороны, раскидала все, до чего сумела добраться.