Отойдя к дальней стене и переступив через ящик с битыми колбами, я остановился перед двумя довольно толстыми ногами, торчащими из большой норы.
М-да, как тот Винни Пух, что застрял в гостях у кролика. Диаметр отверстия был почти метр, но его всё равно закупорила задница учёного.
— Как думаешь, он сам туда хотел сбежать или его не спрашивали? — спросил Купер.
Я пожал плечами, убирая «чезет» в разгрузку и примериваясь к ботинку.
— Сейчас узнаем.
Но прежде чем освободить проход, потянулся к чуйке.
Всё то, что мы до этого видели на сканере: и причудливо прямые переходы, и маркер ещё живого человека — всё находилось впереди. Ко всему этому добавились размазанные росчерки, будто острохвосты суетливо метались, готовясь к обороне. Но главное — человек там был ещё жив. Не перекрывший проход толстяк, который уже закоченел. Ноги его были абсолютно прямыми, притом что ботинки смотрели носками вверх.
— Прикрываем… — прошептал Купер, и они с Осой встали у меня за спиной.
У напарника в руках был помповый дробовик, у Осы — пистолет-пулемёт, а у меня «чезет». Плюс в рукаве прятался козырь — зажигательный геном в браслете. Я шикнул на Пепла, чтобы он тоже вперёд не лез. Пусть чуйка и не видела врагов в радиусе пары метров, но при скоростях острохвостов это ни о чём не говорит.
Я кивнул нашим и, отойдя с линии огня, взялся за шнурки на ботинках толстяка. Вознамерившись рвануть со всей дури сразу обе ноги, покрепче упёрся в стену. Выдохнул, готовясь тянуть килограмм так сто пятьдесят, и рывком дёрнул. И неожиданно отлетел на несколько метров назад — как если бы дверь, которую я потянул, открылась мне навстречу.
— Да твою же!..
Непонятно было, кто это сказал. Скривившаяся от отвращения Оса, подскочивший на месте Купер или я сам, держа в руках чуть больше половины тела. Головы не было, руки оттяпали по самые плечи. И ведь их не оторвало, а срезало! Чем-то очень острым, будто гигантскими кусачками. А вот шея, плечи, грудь и всё остальное до пояса, видимо, нарезалась по частям. Возможно, всё теми же «кусачками» или острохвостами поменьше. Один такой как раз болтался на сломанном ребре, пытаясь окончательно отделить его от позвоночника.
Поняв, что на него смотрят, острохвост зашипел на меня так, будто я его отвлёк от самого важного занятия в жизни. Сомкнул пасть, напоминающую наконечник копья и, цепляясь за остатки комбинезона, бросился в атаку.
— Да твою же острохвостую мать! — воскликнул я, отбрасывая ноги толстяка. Ещё и пнуть их в воздухе умудрился, скользя на заднице по полу. Опять этот чёртов микроскоп, будь он неладен, на пути попался!