Все связанные (помимо наручников на руках ещё и кожаные ремни) и все помятые в разной степени. Либо базовые геномы по разному справились с защитой и регенерацией, либо сыграла свою роль разница в дистанции до эпицентра взрыва. Самым крепким и единственным, кто был в сознании, оказался Сапёр. Когда я распахнул дверь, он зажмурился от яркого света и промычал что-то через кожаный намордник. Шустрый дышал, но в себя не приходил даже от пощечин. Крови или видимых повреждений не было, только кожа побледнела.
Куперу досталось больше всех: лицо, шея, грудь, волосы — всё в крови. Из носа с ушами, видать, нормально так натекло. Странно, что я следов по дороге не заметил. Может, крысы подчистили? Грудь перекошена, явно моего другу переломали ключицы и рёбра. Да и руки тоже. И потом, его ещё довольно криво связали.
Чёрт! Если хоть какая-то часть регенерации прошла и оно начало срастаться в таком положении, то, скорее всего, придётся ломать заново. Так, глядишь, его байка, что я, дескать, сломал ему все рёбра, станет правдой.
Первым делом я освободил Сапёра, быстро подобрав ключ от наручников. Потом передал ему Шустрого, а сам приступил к спасению Купера. Распорол все кожаные ремни и разложил его на полу, пытаясь понять, как его правильно реанимировать. К счастью, до этого не дошло. Купер застонал и открыл глаза сам. Попытался дёрнуться, но, признав меня, осел обратно.
Дальше в дело вступили «Живинка» с «Зелёнкой». Сапёр тоже справился с откачиванием Шустрого. Он же разыскал их снаряжение в одном из шкафов. У нас с собой была расширенная аптечка, так что через десять минут все трое уже сидели, откинувшись на мягкие мешки.
Купера обмазали какой-то ядрёной мазью, которая хотя бы приглушила здешнюю вонь. А Сапёр накрутил марлевых турундочек, которые мы дружно запихнули себе в носы.
— Мы победили? — прохрипел Купер, добив второй пузырёк с «Живинкой». — Надо было не мудрить, а спокойно каймана жахнуть, чтобы и шкурка понадёжней, и кости покрепче. Вот плюну на побочку и в следующий раз приму кого-нибудь на массу, а не скрытность…
— Подожди про следующий раз, — оборвал я. — Мы ещё не победили. Ауру тишины чувствуете?
— Что-то жужжит в ушах, — подтвердил Шустрый, — но я думал, это просто панамку потрясло.
Он повертел головой, поднимая то одно ухо, то другое. Потом поковырялся в них пальцами и в конечном счете изобразил «самолётную рыбу», несколько раз открыв рот, будто пытался заложенность перебить.
— Не-е. Похоже, кто-то в уши ссыт, — скривился Шустрый. — Но я не пойму откуда. Вроде с поверхности идёт.