Я от души хлопнул ближайшего по лбу, раздробив ему височную кость. Пнул ещё одного и бросился к пикапу. Чуть не впечатался в борт — сам ещё не до конца очухался, — закинул себя внутрь и по стойке поднялся к пулемёту. Схватился за него, дёрнул затвор и шатнулся всем телом, разворачивая ствол в сторону двора.
Шакрасик в несколько прыжков, перелетая с одной машины на другую, тут же оказался рядом. Забрался по куртке на спину, просунул нос через дырку в куртке и, неожиданно, попытался зализать рану.
— Держись, сейчас будем закапывать землекопов… — процедил я и открыл огонь.
Пулемёт взревел так, словно хотел всем показать, кто здесь самый страшный. Самый громкий. Самый опасный. Самый хищник. И немного отбойный молоток.
Примерно так оно и получилось: расстояние детское, калибр нормальный, скорострельность на порядок выше, чем скорость монстров. Первого прыгнувшего на борт кузова просто снесло свинцовой волной и продолжало рвать на куски, пока он ещё был в воздухе. Второму просто снесло руку и голову, третьему раскрошило резцы, отчего у него на морде нарисовалась довольно жуткая улыбка.
Я чередовал короткие очереди с длинными, крутясь почти на сто восемьдесят градусов.
Под раздачу попала и соседняя машина. У неё лопнули окна, разорвало покрышки, и она осела на одну сторону, придавив почти скрывшегося в щебенке монстра. Досталось и каменному зданию. Одного землекопа протащило по земле и впечатало в стену. Зная особенности морщинистой шкуры и уровень регенерации, я остановился, только вбив труп монстра в каменную кладку. Бытовкам повезло больше: я между делом прошил одну насквозь, а вторую почти не тронул, сразу разнеся кучу щебня, пытающуюся под неё проскочить.
Короче, жесть полная! В ушах грохот выстрелов, поверх которых торжественно играет «Полёт валькирий» Вагнера. И без напалма ночь стала очень яркой. А в центре этого безумия оказались мы с шакрасиком, засыпанные гильзами чуть ли не по колено…
— Кажется, мы победили, — сказал я шакрасику, но он, похоже, меня не услышал. По крайней мере, сам я себя не услышал точно.
Руки слегка вибрировали. Браслеты «Древних» выручили: пулемёт не скакал как припадочный и не рвался из рук. Зарядив новую ленту, я приготовился к новой атаке, но вокруг стояла тишина. Я даже не понял сначала, что это именно беззвучие, — казалось, это уши до сих пор заложены. Но нет. Звякнуло стекло машины, выплюнув на камни несколько осколков. Скрипнула перекошенная рама от форточки в бытовке. Нервно сопел шакрасик на ухо.
Значит, и правда тишина.
Я тут же достал пузырёк с «Живинкой» и сделал несколько глотков. Достал бинт, соорудил из него плотную повязку, пропитал её эликсиром и затолкал под драную куртку. Ещё мелкого хотел согнать, но лишь спровадил его на другое плечо. Зализывать рану — это, конечно, хорошо, но в традиционную медицину я пока верил больше.