— Натерпелся ты здесь, бедолага… — Я прижал «котёнка» к груди, погладил его по голове. — Эх, не воспитывал тебя никто, не учил. И голодный небось?
На слове «голодный» зверёныш до крови прикусил мой большой палец. Нахмурившись, я прочитал короткую, но очень строгую лекцию о правилах поведения. Шакрас, не моргая, всё внимательно выслушал, а потом попытался цапнуть меня снова, но получил по носу и зарычал. Уже не особо-то мило, а с нотками агрессии. И даже попытался подавить меня аурой.
Я решил ответить, но понял, что контроля над геномом у меня уже нет. Эх, недолго я владел полным пакетом генетических акций! Контроль снижался прямо на глазах. И чем ниже он становился, тем агрессивней вёл себя плюшевый зубастик. Я терял контроль над донором, а мелкий терял страх, авторитет, любовь и всё остальное, что позволяло ему видеть во мне родственную душу.
— Ты не помогаешь мне решать твою судьбу, — хмыкнул я, уворачиваясь от новой попытки укуса.
Я задумался, прислушиваясь к геному. Тишина. Кукушка какая-то, а не старший родственник. Как только мы опознали котёнка, шакрас тут же потерял к нему всякий интерес. Отстранился и по сути выключился, оставив меня одного. Допустим, и такое бывает.
«Ты тоже не помогаешь, — мысленно проговорил я, обращаясь сам к себе. — Попробуем тогда так…»
Прежде чем контроль откатился полностью, я достал ошейник «Древних», найденный в крепости кариамов. Уверенности, что это сработает и понимания, как именно, у меня не было, но рискнуть стоило.
Пока шакрас маленький, от него может быть больше проблем, чем пользы, но в перспективе такой питомец станет очень полезным союзником. Съесть себя я не позволю при любом проценте контроля, но насчёт окружающих уверенности не было. А к людям выйти рано или поздно придётся.
Увидев ошейник, шакрасик почувствовал что-то неладное. Смешно и мило оскалился и зарычал, попытался вырваться, царапнув меня по бронированной руке, и вскинул хвост, чтобы «плюнуть» из него костяным шипом. Тот улетел куда-то в небо.
Пришлось повозиться, чередуя мат и рычание на обороняющегося «родственничка», но ошейник всё-таки наделся как надо. Сразу засветился, высосав каплю моей крови из прокушенного пальца. Пошла настройка, подгонка: гибкая стальная полоска уменьшилась, плотно обхватив шею шакрасика. Ошейник не душил детёныша, даже шерсть толком не примял, но вариантов выскользнуть не было.
Зверёныш перестал рычать, тявкнул и посмотрел на меня таким взглядом, будто я самая распоследняя сволочь на Аркадии. Похоже, обиделся.
— Ладно, я всё равно не знаю, как это работает, — произнёс я. Подхватил шакрасика и потыкал в браслет, чтобы его снять.