Клаустрофобией я никогда не страдал, но сейчас притормозил и заказал двойную порцию «Глюкозы», чтобы снизить давление на психику. Проморгавшись, порадовался приливу сил и бодрости. Даже затхлый воздух как будто легче стал. Хотя тут же пробился уже знакомый мерзкий запах от людей, которых держат в плену.
Значит, уже близко. Через несколько минут мою догадку подтвердил сигнал Бритвочки. Я потянулся к ней, подключился к зрению острохвоста, но удержать картинку смог только на пару секунд. Какие-то помехи даже действие «Глюкозы» приглушили.
Чёрт, не люблю я пещеры, подземелья и всякие коридоры, где нет прямой видимости на пару километров. Желательно через оптику.
Ящерица показывала, что дальше прямая видимость была: не на пару километров, но метров на сто точно. А я заметил светлые пятна, разбросанные в шахматном порядке, примерно через каждые три-четыре шага рядом с какими-то тёмными кучками. О явной опасности Бритвочка не сообщила, а вот неявную учуяла. Не припомню, чтобы острохвосты хоть когда-нибудь боялись, но, кажется, сейчас был именно такой случай.
Скомандовав дальше не продвигаться, я полез к ней сам. Метров через сорок тоннель, наконец, закончился неровной стеной, в центре которой зияло тёмное овальное отверстие. Рядом на камнях валялся деревянный мостик из трёх толстых досок.
— Вот здесь вы, значит, и встретились… — прошептал я, осторожно приближаясь к проёму и заглядывая внутрь. — Чёрт! Там, наверное, даже эхо есть…
Вот тебе и открытое пространство. Хотел?
Хотел, конечно, но дьявол кроется в деталях. До потолка было метра три, а до пола все десять. Тагарцы собрали что-то типа деревянной вышки с несколькими секциями и грубо сколоченными лестницами. Судя по следам крови и застрявшим ниткам, пленников просто скатывали по доскам. Хорошо хоть не сразу вниз бросали, хотя и так не особо гуманно получилось.
Я перебрался через проём и оказался на верхней секции вышки. Всё-таки не удержался и тихонечко присвистнул. Бритвочка плохо передала масштаб, мягко говоря. Ещё бы на пару метров повыше потолок сделать, и здесь можно будет парковать пассажирский самолёт.
Заключённые лежали ровными рядами, формируя почти идеальный квадрат. Кто-то лицом вверх, а кто-то затылком. Некоторые не то просто ворочались во сне, не то пытались отползти. Резких или осмысленных движений не делал никто из них, но моя чуйка была уверена, что все живы. Просто в отключке.
Я присмотрелся к третьему слева во втором ряду — показалось, что это мог быть Купер. Но нет, лицо совсем другое. Даже если представить, что Купера потрепала жизнь за время заключения.