— А-а-а, нет. Вторыми, — проговорил я вслух, заметив ещё одного персонажа.
«Ведьма» открыто вышла на дорогу в том месте, где располагался пост дозорных. Не такая высокая, как предыдущие, но такая же худая. С расстояния почти шестьсот метров я не мог разглядеть детали: татуировки, амулеты и прочую ведьмовскую снарягу, но лысую голову и красные руки по локоть ни с чем не спутаешь. Видимо, для того чтобы я убедился, что это вовсе не краска, «ведьма» наклонилась и подняла с земли отрезанную голову часового. Держа её за волосы, подняла повыше и стала языком ловить падающие капли.
Закончив, она отбросила свой трофей в сторону и посмотрела на меня. По любому на меня, потому что у подножия холма больше никого не было. Повстанцы-беженцы толкались вокруг своих палаток, в панике хватая свои вещи. Их подгоняли адекватные, но их адекватности на всех не хватало. Хорошо, что охотники уже начали строить какие-то укрепления, чтобы встретить незваных гостей.
Я показал им большой палец и рванул к своей палатке, вспомнив, что у меня же есть пулемёт! И я знаю, как его лучше использовать! Подхватил пулемёт и два короба с лентами, каждая на сто патронов. Стараясь не грохнуть эти двадцать килограмм, потащил всё в мастерскую Ульрика.
Всё семейство было в сборе: Магда руководила, а кузнец с близнецами паковал вещи.
— Вы как? — спросил я, переступив порог.
— Семья уходит, — коротко ответил Ульрик. — Я задержусь. Ты за винтовкой?
— Ага, но и для тебя кое-что есть. Ты Рэмбо знаешь? — спросил я, вручая Ульрику пулемёт.
— Нет, а должен? — спросил тот, спокойно взяв пулемёт в одной левой.
— Забей, — я махнул рукой. — Пользоваться умеешь?
— Принцип знаю, устройство тоже. Проблем не будет, — кивнул здоровяк, а потом качнул головой в сторону верстака, на котором лежала винтовка «Древних».
— Много успел сделать?
— Нет, — с сожалением в голосе ответил кузнец.
Он указал на полочку, где в ряд выстроились восемь патронов: четыре с жёлтыми полосками и, соответственно, с концентрированным ядом листолазов, три с красным — зажигательных, и один новый — с чёрной полосой.
— В чёрном что? — спросил я, заряжая барабан.
— На твоей земле это называют «кураре». Здесь это геном ксенотрикса. Если не ошибаюсь, то у вас они уже вымерли, — вздохнул Ульрик. — Живут исключительно на чилибухах, питаются соответственно, вот и выработали что-то типа фермента. Короче, адская смесь из стрихнина и бруцина. Ты точно хочешь всё это знать?
— Да, — усмехнулся я, — но не сейчас. Эффект какой?
— В теории классика кураре: мышечный и дыхательный паралич, остановка сердца, —вклинилась в разговор Магда. — Это из моих запасов. Прости, но в единичном экземпляре.