Зомби мотнул головой, крутанулся вокруг своей оси и рухнул. А на его месте тут же появился второй — вынырнул из хижины, выломав часть хлипкой стены. Два выстрела — и он залетел обратно. И сам завалился, и крышей себя накрыл.
Когда тростник рассыпался по земле, оказалось, что за ним прятались ещё четверо: и живые, и мёртвые. Сборная солянка какая-то, но зарычали они на меня одинаково, не отличишь одних от других. Захрипели, оскалились, а ещё и пощёлкивать начали, в том же ритме, который доносился от «ведьмы».
Стоило мне вскинуть пистолет, как загрохотал пулемёт. Он свалил всех зомби и разнёс в щепки хижину — так передо мной появился просвет метров на пятнадцать без единого фрика. Я сделал два контрольных выстрела, чтобы никто не зомбячил за спиной, и юркнул в палатку, где увидел двух живых «Искателей», которые рылись в чужих вещах. Возможно, они там гниль учуяли — палатка принадлежала каким-то то ли барыгам, то ли подпольным химикам. Не знаю, зачем Датч их пустил, но, видимо, доверял. Где они сейчас сами, было непонятно, возможно, как раз охотились.
Щелчки на живых не действовали, а от начальства в виде бригадиров, я этих двоих уже избавил. Фрики увлеклись так, что не заметили меня, когда я проскользнул внутрь и достал нож.
Щелчки «ведьмы» стали ближе. Казалось, что она щёлкает у меня прямо в голове. Я встряхнулся, но это не помогло. Почти. Вместе со мной встрепенулся шакрас и выразил недоумение, почему «ведьма» всё ещё жива.
Я выскочил из палатки и, стараясь не привлекать к себе внимания, направился к границе лагеря. Выбрал самое крепкое из растущих поблизости деревьев и скрылся в центре кроны. Листьев было предостаточно, но ствол оказался слишком гибким. Первый метр или два он ещё держался, но чем выше я лез, тем сильнее склонялась макушка. На высоте трёх метров я чуть не свалился — ветка под ногой подломилась, и я клацнул челюстью о ту, что была передо мной. Не матюкнулся только потому, что и так чуть язык не прикусил. После этого я лез ещё осторожней, практически как по канату, а когда понял, что дальше осталось только вниз по дуге вместе с макушкой, то остановился.
Замер, тихонько покачиваясь на ветру, как кузнечик на травинке. Ничего, уж лучше так, чем с кузнечиком в ухе за кровавым черепом ходить. Мне приходилось стрелять из разных положений, в том числе и в движении. Но, пожалуй, в роли маятника, обвив ногами полудохлое деревце, я ещё не пробовал.
Зато обзор был отличный! Метров сорок меня отделяли от зомби-щита. Над лысыми головами виднелась перемазанная кровью макушка и две тощие, будто у скелета, костлявые руки. Как заведённая, «ведьма» продолжала отщёлкивать свой безумный ритм. И не устала ведь! Орки уже устали бы на её месте в свои барабаны бить, а эта только погрузилась в транс. Глаза крепко зажмурены, а рот, наоборот, приоткрыт.