Аргумент серьёзный. Манкировать обороной страны не следовало. Даже Леонид Ильич при всей его финансовой скрупулёзности на обороне не экономил, вкладывая прежде всего в эффективность.
Машеров кивнул:
— Хорошо, подготовьте материалы. Затем будет разговор на Политбюро. Михаил Кузьмич, вы готовы?
Янгель скупо улыбнулся:
— Мы понимаем. И представим материал о том, чем полезны будут эти разработки на других проектах.
— Хорошо. Договорились. А сейчас мы наконец посмотрим готовые блоки лунной станции, как вы мне обещали?
— Разумеется!
Цеха самого мощного в мире космического концерна поистине поражали. Чистота, огромные пространства. И в центре всего этого великолепия — секции будущей первой в истории человечества лунной станции. Их будут отправлять на орбиту, где собирать в концептуальные блоки и транспортировать на Луну. Если всё удачно получится, то к лету 1985 года на спутнице Земли будут жить люди. Это достойный вклад Машерова в историю человечества. И его это здорово вдохновляло. Он залезал внутрь, задавал вопросы, переполнялся радостью, что удалось выполнить задуманное. Вот именно такие свершения достойны человечества! За них ему совершенно не стыдно. Когда же люди смогут обойтись без всех этих боеголовок и прочего милитаристского мусора? Ему точно не хотелось плодить зло на планете.
30 декабря 1984 года. Непростые решения
Старая площадь. Расширенный секретариат
— Нельзя, товарищ Генеральный секретарь, потакать оппортунистам!
— Категорически согласен. Мало того, что эти деятели при вас такое устроили, так они ещё свой манифест в журнале «Коммунар Сибири» напечатали? Его сейчас по всей стране читают. Кто это разрешил?
— И куда смотрит Новосибирский обком?
— Так они не партийные — при чём здесь обком?
— Зря разогнали комсомол. Сейчас бы всыпали этим выскочкам люлей!
— Каких именно? — Машеров прервал молчание и строго посмотрел на начальника отдела по пропаганде Склярова. Выдвиженец ушедшего на покой Демичева. Рекомендовали как грамотного идеолога. Но значит, взгляды на идеологию в партии очень разные.
— Ну… — наедине с Генеральным Скляров уже не был так смел. А ведь Информбюро уже докладывало, что именно этот тип воду в ЦК мутит.
Неожиданно на помощь идеологу пришёл Лигачёв:
— Да как у нас в юности было. Выговор или даже исключение. И ещё нужно посмотреть, где они учатся. Зачем нам такие студенты с антисоветским настроем?
Машеров бросил на стол карандаш, который крутил всё это время в руках. Ему неуютно в этом кабинете на пятом этаже, доставшемся от Брежнева. Тяжеловатая мебель, тёмные гардины. Всё здесь дышало духом прошлого. Но именно тут он раз в месяц собирал расширенный Секретариат — не желал быть барчуком и вызывать всех в Кремль.