В кабинете пахло кожей, дорогим табаком и полированной древесиной. На столе, заваленном финансовыми отчётами и биржевыми бюллетенями, стоял электрический тикерный аппарат — новейшее чудо техники, которое стрекотало и выплёвывало бесконечную ленту с котировками акций.
— Сэр, — секретарь положил перед Эвансом стопку бумаг, пристроив сверху телеграмму из Мехико. — Взгляните, это срочно.
Эванс взял телеграмму, прочитал её, и его лицо, обычно непроницаемое, слегка исказилось в усмешке.
— Де ла Барра, — произнёс он, откидываясь в кресле. — Этот щенок действительно живуч. Я думал, джунгли поглотят его.
— Что прикажете делать, сэр? — спросил секретарь. — Наши люди в Мехико уже знают о нём.
— Пока ничего, — ответил Эванс, задумчиво крутя в пальцах золотое перо. — Пусть хлопочет. Звание лейтенанта не сделает его неуязвимым. Скорее наоборот.
Эванс подошёл к окну и, глядя на унылый пейзаж, продолжил.
— Офицерская форма обязывает к порядку и соблюдению правил. А значит, мы сможем надавить на него через военное начальство. Если он получит патент, это окажется не проблемой, а дополнительным рычагом давления.
— Но, если он заручится поддержкой влиятельных людей, босс?
— У меня есть друзья и в Мехико, и в Вашингтоне, — оборвал Эванс. — Пусть этот идальго радуется, пока может. Скоро ему станет не до патентов.
Он подошёл к столу, взял лист бумаги и начал писать ответ Чикако.
— Отправьте телеграмму. Текст: «Продолжайте наблюдение. Сообщайте обо всех его шагах. Ищите, за что его можно посадить в тюрьму. Считайте это приказом. Эванс».
— Слушаюсь, сэр, — секретарь поклонился и вышел.
Едва захлопнулась дверь за секретарём, Эванс уселся в кресло и уставился в потолок, где в солнечных лучах плясали пылинки. Мысли его были заняты молодым идальго, который не желал никак погибнуть и тем самым решить вопрос. Но у Эванса есть и иные козыри, и он не собирался их раскрывать раньше времени, хотя…
Игра уже давно идёт по-крупному, и его задача, как лидера одной из банковских групп, выйти напрямую на президента Порфирио Диаса. Это ему уже частично удалось, и теперь нужно только следовать выбранной позиции. Впереди большая игра, а идальго де ла Барра всего лишь мелкая и вредная частность, что не влияет ни на что и является досадной помехой перед окном возможностей.
Как раз на его примере он и станет оттачивать возможность манёвра и границы, за которые не стоит заходить, или которые очертят местным плантаторам. Всё же, у каждого терпения есть свои границы, и у каждой суммы — свои привилегии. До определённого предела, конечно.