— Еще как можно. Даже лучше получится. Ну-те ка… — она сунула руку под халат и вытащила из кармана платья вещь, в которой я с ужасом узнала генмодную булавку.
Шеф был прав в том смысле, что, увидев такую однажды, ее ни с чем не перепутаешь. Они изготовлены из характерного красновато-серого металла, который как-то так пахнет… Или дрожит…
— Сохранила на память, — объяснила Златовская.
И с этими словами коснулась булавкой моей щеки, там, где только что похлопала рукой.
В этот момент меня не стало.
Передо мной была стена и зеркало. И стол. На столе много предметов, знакомого и незнакомого назначения. Еще передо мной стояла Милена Норбертовна Златовская, держащая в руке шляпную булавку. Это значило, что она моя хозяйка.
Хозяйка выдернула у меня изо рта кляп. Спросила:
— На кого ты работаешь?
Я сказала:
— На сыщика Василия Васильевича Мурчалова.
— Вот как! — сказала Хозяйка. — Мерзкий котяра! Опять он влез! Ну, надо было догадаться, что он своей выгоды не упустит.
— Гришка, — сказал Илья Ильич Резников, которого я не видела, но чей голос опознала. — Скажи мне, тот кот, который был с этой девицей… случайно не черно-серого ли окраса и не толст ли до неприличия?
Подручный Григорий сказал:
— Точно так! Да неужто, Илья Ильич, Щеголь самого Мурчалова прикончил⁈ Ах как гордиться-то будет!
— Никому ни слова, — сказала Хозяйка.
Потом обернулась ко мне и спросила:
— По чьему заказу работал Мурчалов?
Я молчала.
— Я сказала, — повторила Хозяйка, — кто заказал работу Мурчалова?
Я молчала.
— Надо же, какая упрямая девица! — сказал Илья Ильич Резников. — Сопротивляется булавке!
— Не говори чепухи, булавкам нельзя сопротивляться. Если она не отвечает и не говорит «не знаю», значит, я неверно выразилась… А, точно! — Хозяйка щелкнула пальцами у меня перед носом. — Девица, приказ «никому ни слова» к тебе не относился. Отвечай на мой вопрос.
— Мурчалов работал по собственному желанию, — сказала я.
— Расскажи подробнее.
Меньше чем за минуту я изложила ситуацию с Эльдаром Архиповичем Волковым, подозреваемым по делу Иннокентия Павловича Стряпухина.
— Наследил ты, Резников, — сказала Хозяйка. — Говорила же я, надо подождать, когда мальчишку на каторгу отправят, там бы подкупили смотрителя, и взятки гладки.
— Это если бы он на каторгу попал, — сказал Резников. — К Кунову алиби проверять приходили, так он струхнул, начал говорить, что в деле об убийстве участвовать не подписывался. Мог и передумать. И улик против парня не было, а полнолуние уже сегодня. Что, если бы он в камере не выдержал — тогда прости-прощай все!