Я переплела их в косу вместо обычного пучка, нарочно неаккуратно и слабо, чтобы выбилось побольше прядей. Вот так! Идеально. Прямо опустившаяся жительница какой-нибудь ночлежки из пьесы. Теперь только старую косынку сверху… нет, не косынку! Тряпку, которой я протираю полки! И отлично.
Только я нарядилась таким образом, как услышала с лестничной площадки голос Антонины:
— Анна, к вам пришли! Ждут в гостиной.
Пришли? Ко мне? Кто бы это мог быть?
Торопливо сдернув с волос старую тряпку, я достала из гардероба пальто, накинула его сверху на платье и прямо в таком виде прошла в гостиную. Я не сомневалась, что это какой-нибудь коммивояжер, предлагающий новые подписки или чудодейственные средства для блестящего меха — их шеф всегда направлял ко мне. Этому народу сгодится.
Однако посреди гостиной стояла Марина, с любопытством разглядывая пейзажи на стенах.
— Аня! — она просияла, увидев меня, и снова у меня что-то дернулось в груди от того, как непривычно это прозвучало. — С тобой все хорошо? — теперь в ее голосе легко читалась тревога.
Еще бы: она увидела меня растрепанной и почему-то в теплом пальто.
Вздохнув, я сбросила пальто и повесила его на спинку дивана. Выражение лица Марины стало еще изумленнее.
— Иду на задание с Мурчаловым, — сказала я. — Не спрашивай.
Марина улыбнулась.
— Все время забываю, что ты самая настоящая сыщица, — сказала она одобрительно.
— Я не более сыщица, чем ты преступница, — ответила я, хотя комплимент был мне приятен.
— Ну, я все-таки украла Ангелину, — она обаятельно улыбнулась, но тут же посерьезнела. — Кстати говоря, о преступниках! Я не хотела тебя тревожить, но об Эльдаре ни слуху, ни духу, а вчера в вечерних газетах было о смерти инженера Стряпухина, и я подумала — уж не тот ли это инженер, который взял его под крыло? Неужели его арестовали как подозреваемого?
Почему-то мне вдруг стало нехорошо.
— А ты близко знаешь Эльдара? — спросила я.
— Не очень, — вздохнула Марина. — Я пыталась его несколько раз разговорить, но он колючий, как ежик… Кроме того, я не хотела, чтобы он меня не так понял! Конечно, я старше него на восемь лет, но все-таки он довольно симпатичный юноша, не было бы кривотолков.
Симпатичный? Вот бы не сказала! Впрочем, я не особенно понимаю в мужской красоте.
— Но все-таки ты была в курсе, где и кем он работает? — допытывалась я.
— Разумеется. Он привлекал внимание в кружке — самый умный, самый талантливый. Поначалу он даже алгебры толком не знал, но рассуждал лучше, чем любой из нас. Конечно, он нас интересовал!
Тут я поняла, почему мне поплохело: у меня мелькнула дикая мысль, что Волков привлек чье-то внимание именно на кружке. Как знать, не похитили ли его именно ради его математического гения!..