— Понял теперь? — спросила она. — Иногда лучше показать, чем рассказать.
— Понял… — пробормотал я. — Из Мицара хотели сделать обскура специально? Чтобы получить Философский камень?
Геката кивнула. А меня прорвало:
— То есть, получается, что мальчика специально увезли из Англии и поместили в приют… при этом на него повесили связь с некоей загадочной Основой, которая должна была постоянно подпитываться от его страданий и боли?
Геката снова кивнула.
— Но тут похититель явно просчитался — приют, в котором оказался мальчик, был совсем не плохим местом, к тому же его несколько раз пытались усыновить приличные семьи. Похоже, на Мицара было наложено какое-то заклятие, отчего его опекуны, сначала искренне расположенные к мальчику, начинали питать к нему прямо противоположные чувства, а потом возвращали назад. От этого Мицар страдал… но этих страданий было явно недостаточно, вот его и подпихнули к Вайсмюллерам. А там… там он должен был стать обскуром, стереть с лица земли эту гнусную дыру и погибнуть. А в момент его смерти Основа получала бы наибольший выброс магической энергии и появлялся бы новый Философский камень. Но тогда… тогда получается, что следил за всем этим не Дамблдор. Он бы просто физически не смог так часто мотаться в Европу — и так сидит на трёх стульях.
— У него просто есть могущественный сообщник, — кивнула Геката.
— Гриндевальд? — спросил я.
— Может быть… — протянула Геката. — А может быть — и нет. Магический мир знает далеко не всё об Альбусе Дамблдоре, и вряд ли узнает всё до конца. Может, это и к лучшему… Есть такие бездны в душе человеческой, куда никому не стоит заглядывать.
— Да уж, — проворчал я. — Не стоит. Но почему Мицар стал перерождаться в обскура именно сейчас? Ведь всё закончилось… Ему больше ничто не угрожает.
— Это Связь с Основой, — мрачно сказала Геката. — Она сама по себе является ещё и мощнейшей ментальной закладкой, которая рано или поздно привела бы Мицара к саморазрушению.
— Но что является этой связью? Я не понимаю… — растерянно произнёс я.
— Крестраж, — спокойно ответила Геката. — За связь с основой отвечает крестраж, помещённый в живого носителя. Это такая мерзость, до которой не опускался даже Герпий Злостный. Напротив, этот фанатик фальшивого бессмертия указал в своей книге о крестражах то, что в живого носителя они не могут быть помещены.
— Стоп… Так получается, что Фламель создал крестраж и поместил его в того несчастного ребёнка? Расколол душу?
— Жестокие времена, — вздохнула Геката. — Но не волнуйся о Фламеле, создание крестража гарантировало, что созданный им камень идеально подойдёт своему создателю. Так что он не мог наделить бессмертием всех жаждущих. Только себя.