— Он сможет, поверьте, — продолжал возражать я. — Он справится!
Тело Мицара перестало содрогаться, он вцепился в мою рубашку и прошептал:
— Прости, Гарри, прости, не давай ему… больно, больно…
Комнату тряхнуло, и вдруг я понял, что не вижу ничего, кроме Мика. Нас окружило нечто непрозрачное, слабо светящееся, отрезая окружающий мир — голоса, запахи и звуки. Нечто странное окружило нас словно упругая, но плотная стена. Ох… Это что, так выглядит обскур изнутри? Мик каким-то образом затащил меня в… а куда, собственно?
И я прижал к себе Мицара и начал шептать:
— Всё хорошо, Мик, всё хорошо… успокойся, я здесь…
— Я не хочу, не должен… — прошептал Мицар.
— Что? — тоже шёпотом переспросил я.
— Не должен выпускать ЭТО… Оно развеется, если я умру… Гарри, прости… Я не хотел…
— Ты что, помирать собрался? — насмешливо фыркнул я. — Ну и дурак! В жизни столько всего интересного, а ты только жить начал! Давай, развеивай эту гадость по-быстрому, там Сири наверняка с ума сходит! Ну же, давай.
— Я не могу… — прошептал Мицар. — Оно меня пьёт…
Ага, вот и белая лисичка под названием песец… Сам Мик справиться с этим не может, а это значит, что эта штука прикончит его, а затем примется за меня. Что-то я не в восторге от такого расклада… А если…
И тут мне стало холодно, ощутимо холодно, на грудь словно ледышку положили. Стоп. Ледышка! Мой амулет, давненько он такого не вытворял…
И я громко вскрикнул:
— Геката! Геката! Помоги!
И тут мне стало холодно, ощутимо холодно, на грудь словно ледышку положили. Стоп. Ледышка! Мой амулет, давненько он такого не вытворял…
И я громко вскрикнул:
— Геката! Геката! Помоги!
Я всей душой желал этой помощи, чувствуя, что больше нам с Миком помочь не сможет никто.
— Гарри? — удивлённо спросил меня Мицар. — Гарри, кого ты зовёшь?
— Геката! Приди, прошу тебя! Мне нужна помощь! Ты обещала, что я могу попросить тебя о ней! Всего один раз!
Мицар вскрикнул от очередного приступа боли, упал и скорчился в позе эмбриона, обхватив руками плечи.
— Гарри-и, — выдавил он, — Гарри, прости, я ничего не могу, ничего…
И тут мой отчаянный зов был услышан. Рядом с нами пространство стало ломаться, искажаться, и, наконец, передо мной возникла женская фигура. Геката… Пришла…
На сей раз Богиня была одета в длинный хитон тёмного пурпура, небрежно сколотый на плечах золотыми булавками с огромными рубинами, и голову её венчала странная корона в виде бараньих рогов, завитки которых лежали над висками. Распущенные волосы окутывали стройную фигуру чёрным плащом нежнейшего шёлка, а в глазах богини горели рубиновые же искры.