Так вот, возвращаясь к моим урокам. Когда я спросил Крика Ястреба, смогу ли хоть когда-нибудь вернуть Лили и Джеймса, тот только печально покачал головой:
— Нет, Гарри. Не стоит этого делать. Безусловно, их смерть была безвременной, и если бы вытащить их из-за Грани сразу, то они бы вернулись без ущерба. Но сейчас… Слишком много времени прошло… Их души уже изменились, и то, что ты призовёшь, уже не будет твоими любящими родителями. Это будет опасная нежить, могущая уничтожить тебя и нанести большой вред Миру Живых.
Я только вздохнул. Робкая надежда рассеялась, не успев оформиться.
— А вот твоему другу ты сможешь помочь, — спокойно сказал шаман, указывая пальцем на медальон Гекаты, который в племени не видел никто, кроме него. — Его душа становится целой. Она не ушла за Грань и не несёт опасности. Так что будем учиться, малыш Гар-рии, чтобы твои враги не смогли застать тебя врасплох.
И я учился. Хотя первые несколько ночей мне казалось, что я просто сойду с ума от недосыпа и перенапряжения, и всё лечение Великих Предков пойдёт насмарку. Но нет. Организм перестроился на удивление быстро, теперь мне для полного восстановления нужно было всего два-три часа сна, а уж это время Крик Ястреба предоставлял мне всегда.
А ещё были и разговоры с Томом, и прогулки по лесу, и игры с индейскими ребятишками, и скачки на неосёдланных мустангах и ещё много чего. Крик Ястреба был мудр, он понимал, что мы с Конни ещё дети, которым нужна не только напряжённая учёба, но и обычные детские забавы. Неудивительно, что время летело стрелой.
Так прошло три месяца, честно говоря, я с трудом замечал бешено летящее время и только машинально отметил, что дни стали короче, деревья в Долине стали менять цвет с зелёного на жёлтый, красный и оранжевый, а утром в воздухе частенько висел серый холодный туман, хотя днями по-прежнему было солнечно и даже тепло. Наступили дни «индейского лета». И вот, однажды вечером Крик Ястреба, отпуская нас, сказал:
— Завтра можете не приходить. Вам нужно отдохнуть, а мне подготовиться. Через сутки я начну ритуал, который откроет «вход» в ваш мир.
Мы переглянулись, и Конни прошептала:
— Я увижу маму и папу…
Я разглядел на её глазах слёзы и понял, что мой подруга, хоть и не подавала виду, но всё равно отчаянно тосковала по родителям. Да что уж Конни. Я и сам тосковал по Секстусу Северусу, Регулусу и Вальпурге, по Петунье, Дадли, одноклассникам, и даже по Вернону.
— Вы вернётесь, — улыбнулся шаман. — Великие Предки милостивы к вам.
Так стала подходить к концу моя жизнь в Долине Двух Рек.