Трудилась Мина самозабвенно, с каждым моментом всё громче постанывая. Если бы её рот был свободен — она бы, возможно, чуть ли не кричала. И я едва сдерживался. Слишком долго этого ждал. Слишком сильно хотел. И вот, наконец, получил. Но и о ней не забывал — всё это время продолжал доставлять ей удовольствие.
В какой-то момент она сбавила темп. Видимо, устала. Но я, наоборот, усилил ласки, и Мина тут же откликнулась, начала двигаться быстрее, резче, будто снова вошла в нужный ритм. Это свело меня с ума. Особенно под аккомпанемент её тихих стонов и лёгкого аромата, что исходил от всего тела — сладкий, тёплый, с нотками карамели. Я не разбирался в особенностях ангельского тела. Да и не нужно было. Всё, что имело значение сейчас, — это она. Её тело. Её дыхание. Её желание. И то, что я был рядом и мог сделать ей хорошо.
Не знаю как, но мне удавалось держаться, хотя Мина старалась изо всех сил. Было настолько хорошо, что не хотелось, чтобы это заканчивалось. Мы разогрели друг друга до предела — и в какой-то момент перешли к следующей стадии, уже без слов.
Мина просто легла на спину, предлагая самую классическую позу. Молчаливо, недвусмысленно.
Я принял приглашение и устроился между её ног. Но не спешил: провёл головкой по внутренней стороне её бёдер, и без того невероятно нежных, а сейчас ставших почти бархатными. Затем добрался до самого главного места, погладил, поласкал. Она начала двигать бёдрами, давая понять — хочет, чтобы я вошёл в неё. Прямо сейчас.
Если её кожа на всём теле казалась удивительно гладкой, то там ощущения были просто нереальными. Будто прикоснулся не к телу, а к чему-то из другого мира — живому, горячему, пульсирующему. Не припомню, чтобы когда-то испытывал нечто подобное, проникая в девушку.
Я вошёл в неё медленно, но глубоко — до самого конца, и волна удовольствия прокатилась по всему телу. Мина изогнулась подо мной, издав протяжный стон, чистый, прозрачный, почти певучий. Казалось, он звучал не рядом, а словно со всех сторон сразу — нарастающий, обволакивающий. Этот звук заводил едва ли не сильнее, чем сама близость.
Я опустился к ней, целуя груди, и начал двигаться. Медленно, с полной амплитудой, чувствуя каждое скольжение. Она принимала меня целиком, без тени напряжения, будто её тело само стремилось вобрать в себя всё. Обхватив меня бёдрами, она мягко подталкивала, подсказывая — можно быстрее, смелее, грубее.
Я оторвался от её сосков, поднялся выше и стал набирать темп. Толчки становились сильнее, и каждый вызывал у Мины громкий, сдавленный стон — в унисон моим движениям. Её глаза были закрыты, лицо чуть запрокинуто назад. Ладони скользили по моим рукам, — от предплечий до плеч и шеи — будто хотела прочувствовать меня всего, в каждой мышце, в каждом движении. Я чувствовал то же самое, хотел ощущать её целиком.