— И это было, — сказала девушка, почесывая Хики за ушком. Такие движения вызывали у него особый восторг.
— А еще Шони вылечила Сэшу.
Турельщица лишь кивнула и стала чесать лиса обеими руками уже за каждым ухом. В ответ на ласку они оба налились изнутри розовым светом, как и глазки зверька. На то, что голос Сэши становится все более заискивающим, брюнетка не обратила внимания, а зря.
— А еще Шондра поможет Сэше удобрить цветочек, — подвела итог блондинка.
— Да, конечно… Погоди, что⁈
— Шондра, Шондрочка, спасибо! Ты самая лучшая, кити-кити! — ангорийка поспешила кинуться к турельщице с объятиями. Но та ее грубо отстранила.
— Я сказала, нет! Ты чуть свинцовый армагеддец не устроила, тебе и говно за аллиготами убирать!
— Сэша уже все сложила в одну кучку. Осталось только удобрить цветочек.
— Какое, к черту, удобрение? Живо все в канализацию!
— Ты не понимаешь, цветочек очень хочет вылупиться из своего бутона, как черепашка из яичной скорлупы. Для этого ему нужно хорошо питаться, а Волк не выпускает нас из домика! — она перевела взгляд на монстра и с укоризной продолжила: — А цветочек никогда не пробовал какашки, ему противно. Он не знал, что растения такое кушают. И даже пробовать отказывается, как маленький! Вот и нужно, чтобы кто-то подносил их, пока я его успокаиваю.
— Так все, поговорили, и хватит! — девушка аккуратно убрала Хики с колен и поставила рядом, словно мягкую игрушку. — Мне надо отоспаться, а то скоро на дежурство заступать. Быть может, еще снова отстреливаться придется.
— Шони, Шондрочка, ну пожалуйста!
— Нет, я сказала!
— Но я очень тебя прошу!
— Отвали!
— Пожалуйста! Пожалуйста! Кити-кити, пожа-а-алуйста!!!
— НЕТ! И ты никакими уговорами не заставишь меня это сделать!
Десять минут спустя не выспавшаяся и злая Шондра стояла бок о бок с бодрой и довольной Сэшей. На руки девушки натянули резиновые перчатки, а на носы надели респираторы, которые все же не могли надежно защитить от смрада. Куча аллиготского говна, сваленного в подсобке грузового отсека, источала такие миазмы, что ни один жук-навозник не осмелился бы катать шарики из такого материала.
— Твою за ногу. Как я вообще на это согласилась? — бранила себя турельщица.
— Ты очень добрая, — пояснила Сэша.
— А ты пользуешься, зараза пушистая.
В полумраке подсобного помещения, где обычно царил абсолютный покой, начала разыгрываться сцена.
— Давай, цветочек, заходи, — ангорийка с сияющей улыбкой потянула за лиану.
Растительное существо грузно перевалилось через порог. Судя по утробному реву и стрекоту, оно не очень радовалось предстоящему угощению.