Петербург. Век восемнадцатый. Эпоха кринолинов, дуэлей, дворцовых переворотов и фаворитов. Эпоха великой Екатерины.
В коридоре послышался топот множества ног, взволнованные голоса и шуршание платьев. Двери моей спальни распахнулись с такой силой, что ударились о стены.
В комнату буквально ворвался невысокий, полноватый мужчина средних лет. На нем был щедро напудренный парик с буклями по бокам, из-под которого выбивались капельки пота, и роскошный темно-синий бархатный камзол с серебряным шитьем. В руках он судорожно сжимал кожаный саквояж. За его спиной толпились перепуганные служанки, вытягивая шеи, чтобы заглянуть в спальню.
Мужчина замер, увидев меня у окна. Его лицо, до этого багровое от быстрого бега, на глазах начало приобретать сероватый оттенок. Он судорожно сглотнул, кадык на его шее дернулся поверх белоснежного кружевного жабо.
— Княжна… Анна Александровна… — прошептал он, и его голос сорвался, дрогнув. Он сделал неуверенный шаг вперед, словно боясь, что я растаю в воздухе. — Ваше Сиятельство… Но как? Это невозможно! Вчера вечером у вас началась агония, пульс едва прощупывался… Я сам послал вестника к Ее Императорскому Величеству, чтобы сообщить, что ее любимая фрейлина не доживет до рассвета…
Он вытащил из кармана камзола белоснежный платок, пропитанный запахом табака и какого-то терпкого одеколона, и промокнул лоб. Его руки тряслись так сильно, что саквояж едва не выпал на пол.
— Чудо… Истинное чудо Господне! — выдохнул лекарь (а это, несомненно, был он), подходя ближе. — Сама Государыня Екатерина Алексеевна молилась за ваше здравие в дворцовой церкви! Вы должны немедленно лечь в постель, княжна! Сквозняки убьют вас вернее лихорадки!
Он суетился, махал руками на притихших служанок, приказывая им нести горячие камни, бульон и свежие рубашки.
А я стояла, обхватив себя руками за тонкие плечи, и смотрела на этого комичного, перепуганного человека. Мой мозг, наконец-то преодолев стадию шока и отрицания, начал работать с пугающей ясностью.
Анна Александровна. Фрейлина. Любимица Императрицы. Умирающая, которая вдруг чудесным образом воскресла, чтобы уступить свое тело мне — Алисе из Москвы 2024 года.
Я не знаю, по какой прихоти судьбы или какой магической ошибке меня забросило в это роскошное, затянутое в корсеты, пропитанное интригами и ядами время. Но я точно знала одно: я выжила в страшной аварии в своем мире не для того, чтобы умереть от сквозняка или придворных козней в этом.
Я медленно отошла от окна и, распрямив спину с такой гордостью, на которую только было способно это слабое тело, посмотрела прямо в глаза лекарю.