Мы выехали в леса под Царским Селом. Утро выдалось звонким, прозрачным, с легкой изморозью на пожелтевшей траве. Я сидела в седле, лениво перебирая поводья своей гнедой кобылы, и наблюдала за суетой. Свора собак рвалась с поводок, адъютанты гарцевали перед дамами, а дворцовая челядь суетливо проверяла подпруги и ружья.
Именно тогда, скользнув взглядом по толпе одетых в зеленые кафтаны псарей и егерей, я вдруг замерла.
Среди суетящихся слуг стоял он. Егерь Митрофан.
Он ничуть не изменился с прошлого года. Тот же разворот широких, литых плеч, грубые, обветренные черты лица, жесткая щетина и этот абсолютно невозможный для простолюдина взгляд — цепкий, тяжелый, по-звериному прямой. Он не кланялся подобострастно проезжающим мимо вельможам. Он стоял, небрежно опираясь на длинное копье, и смотрел прямо на меня.
В его темных глазах на мгновение вспыхнуло опасное, горячее узнавание.
Мое сердце предательски екнуло, но лицо осталось бесстрастной, идеальной маской. Я, княжна Одоевская, доверенное лицо Императрицы и владелица крымских угодий, высокомерно вскинула подбородок и мазнула по нему равнодушным взглядом, словно он был пустым местом, грязным пятном на фоне осеннего леса. Митрофан едва заметно усмехнулся, опустил глаза и растворился в толпе егерей.
— Аннет, на кого ты так смотришь? — голос Амалии вырвал меня из оцепенения.
Подруга подъехала ко мне на белоснежной лошади. На ней была роскошная темно-синяя амазонка, идеально подчеркивающая талию, и маленькая треуголка с кокетливым пером.
— Ни на кого, дорогая, — я грациозно поправила перчатки. — Просто проверяю, хорошо ли эти бездельники затянули подпруги.
Когда основная кавалькада во главе со Светлейшим князем Потёмкиным с гиканьем и лаем умчалась в чащу за поднятым оленем, мы с Амалией благоразумно отстали. Наш эскорт держался на почтительном расстоянии, позволяя нам ехать шагом по широкой, усыпанной золотыми листьями просеке и наслаждаться тишиной.
— Знаешь, — нарушила я молчание, лукаво покосившись на подругу, — а ведь я только что видела призрака из своего прошлого.
Амалия мгновенно оживилась. Ее глаза, жадные до любых сплетен, загорелись.
— Призрака? Только не говори мне, что твой Ледяной граф тайно вернулся из Парижа!
— Бери ниже, Амалия. Гораздо ниже, — я тихо рассмеялась. — Видела вон того здоровенного егеря с темными волосами и наглым взглядом? Его зовут Митрофан.
Амалия удивленно захлопала накрашенными ресницами. — Егерь? Аннет, при чем тут какой-то мужик в зеленом кафтане?
— При том, моя милая графиня, что прошлой осенью, на такой же охоте, я обязана ему… весьма сильными впечатлениями, — я чуть наклонилась к ней, переходя на заговорщицкий шепот. — Помнишь день, когда я якобы заблудилась и отстала от свиты?