В Павловске, тихом и живописном пригороде недалеко от Петербурга, был спешно возведен небольшой деревянный дворец, получивший изящное название Мариенталь — «Долина Марии». Екатерина подарила его молодой чете, чтобы они могли хоть ненадолго укрыться от строгого гатчинского устава.
Мария Федоровна прислала мне из Мариенталя восторженное письмо. Она души не чаяла в этом скромном деревянном уютном гнездышке, где пахло свежей сосной, а не ружейным порохом. Для нее это была личная победа, а для меня — еще один повод порадоваться, что мой «щит» в лице великой княгини обустраивает собственную крепость. Павел, правда, умудрился и там разбить крошечный плац, но деревянные стены Мариенталя всё же смягчали его буйный нрав.
А 5 июля 1778 года весь двор на день покинул прохладный Петергоф и отправился в Санкт-Петербург на торжественное событие. На Каменном острове была официально освящена каменная церковь Рождества Иоанна Предтечи, построенная по проекту Юрия Фельтена.
Мы стояли в прохладном, строгом полумраке нового храма, выдержанного в необычном для России готическом стиле. Стрельчатые окна, высокие своды, запах ладана и воска… Екатерина II и цесаревич Павел стояли рядом во время службы, и на мгновение между ними воцарился хрупкий, почти нереальный мир, скрепленный рождением маленького Александра.
Я молилась в этой прохладе, глядя на мерцающие иконы. Мой мозг из двадцать первого века фиксировал, как на моих глазах строится, освящается и отливается в бронзе история великой страны. Наводнение ушло, оставив шрамы, город обновлялся, Фальконе уезжал, оставляя шедевры, а церкви взмывали в небо.
Жара постепенно спадала, уступая место вечерней прохладе. Летняя летаргия подходила к концу. Я знала, что с первыми осенними ветрами колеса интриг закрутятся с новой, пугающей силой. Джеймс Гаррис уже подготовил для меня первые бумаги для лондонских сейфов, Николай Строганов слал короткие весточки с южных границ, где пахло скорой войной, а графиня Брюс явно собиралась нанести свой решающий удар. Но пока, под сводами готической церкви на Каменном острове, я наслаждалась этой минутой покоя. Я была готова к осени.
Глава 61. Сентябрьские рожки и лесные тайны
Сентябрь ворвался в окрестности Петербурга резким, бодрящим холодом, сметя остатки летней летаргии. Императорский двор, скинув тяжелые парчовые наряды, переоделся в элегантные бархатные амазонки и высокие сапоги. Наступила пора осенней охоты — любимой забавы аристократии, где под лай гончих и звуки медных рожков плелись самые изощренные интриги.