Она откинулась на спинку кресла, ее лицо смягчилось, вернув себе образ великодушной матушки-императрицы.
— Отдыхай, Аннушка. Набирайся сил. Через три дня я даю большой бал в честь приезда австрийского посланника. Я хочу видеть тебя там. В самом лучшем наряде. Пусть весь двор видит, что моя любимая фрейлина жива и здорова. Это собьет с толку многих… недоброжелателей.
— Для меня будет честью присутствовать, Ваше Величество, — я снова сделала реверанс, на этот раз чуть менее глубокий, но не менее изящный.
— И еще одно, — голос Екатерины настиг меня, когда я уже разворачивалась к дверям. — Раз уж твоя память чиста, как белый лист, тебе понадобится помощь, чтобы заново выучить фигуры на этой шахматной доске. Я пришлю к тебе человека. Он напомнит тебе, кто есть кто при моем дворе. И кого стоит опасаться.
— Благодарю за вашу милость, Государыня.
Когда тяжелые створки дверей закрылись за моей спиной, отсекая меня от личных покоев Императрицы, я привалилась плечом к прохладной мраморной стене. Колени затряслись так сильно, что мне пришлось обеими руками опереться на трость.
Выдох. Я справилась. Я не просто не прокололась, я сумела ее заинтересовать. Величайшая женщина эпохи увидела во мне потенциал.
— Ваше Сиятельство, вам дурно? — тут же подскочила верная Прасковья, с тревогой заглядывая мне в лицо.
— Все прекрасно, Прасковья, — я перевела дыхание и выпрямилась, чувствуя, как адреналин медленно отступает, уступая место звенящему чувству победы. — Императрица была ко мне благосклонна. Идем в наши покои.
Мы медленно двинулись в обратный путь по бесконечным коридорам Зимнего дворца. Я была так погружена в свои мысли, анализируя каждое слово Екатерины и гадая, кого именно она собирается ко мне приставить, что совершенно перестала смотреть по сторонам.
Мой взгляд был устремлен на носки собственных туфелек, скользящих по паркету. В голове роились планы: нужно срочно проверить все свои вещи, выяснить, кто мог желать смерти Анне, и понять, какие политические течения сейчас бурлят во дворце.
Именно поэтому я не заметила высокую, затянутую в темный мундир фигуру, которая стремительно вывернула из-за угла боковой галереи.
Столкновение было неизбежным.
Я врезалась во что-то твердое, как гранитная скала. Моя трость с лязгом покатилась по паркету. Я бы неминуемо рухнула на спину, запутавшись в собственных тяжелых юбках, если бы сильные мужские руки не сомкнулись на моей талии, рывком удерживая меня в вертикальном положении.
— Дьявол! — раздался над моей головой низкий, рычащий мужской голос. — Осторожнее, сударыня, вы же так и шею свернуть недолго…