Глава 41. Бриллиантовый князь и смена декораций
Июльский зной плавил очертания петергофских дворцов, превращая парки в душные, напоенные ароматами роз и нагретой хвои лабиринты. Моя новая жизнь владелицы южного замка пока оставалась лишь строчками на гербовой бумаге, убранной на дно шкатулки. Реальность же состояла из бесконечного ожидания и дворцовых сплетен, которые разлетались быстрее, чем брызги знаменитых фонтанов.
Именно в эти ленивые, знойные дни почтовая карета доставила мне пухлый пакет, пахнущий лавандой и парижской беззаботностью. Амалия.
Моя бывшая подруга, а ныне сказочно богатая вдова, писала часто и много. Ее письма были похожи на нее саму: пестрые, блестящие и абсолютно лишенные глубокого смысла. Я сломала сургуч, устроившись в тени на балконе, и углубилась в чтение.
«Аннет, душа моя! Париж — это не город, это непрекращающийся праздник! Я была представлена королеве Марии Антуанетте. Она нашла мой вдовий наряд из черного лионского шелка «очаровательно варварским» и пригласила в свой малый круг в Трианоне. Я трачу деньги покойного супруга с таким размахом, что местные банкиры кланяются мне до земли!
Но главная новость не во мне. Весь Версаль только и говорит о русском после! Твой угрюмый наставник, Александр Куракин, произвел здесь настоящий фурор. Но знаешь, как его теперь называют? Французы забыли про Le Comte de Glace. Теперь он для них Le Prince Diamant — Бриллиантовый князь !
Аннет, это какое-то безумие! Он появляется на балах в камзолах, которые густо усыпаны бриллиантами, словно он не дипломат из заснеженной России, а какой-то раджа из дикой Индии! Драгоценные камни на его пуговицах, на пряжках туфель, на эфесе шпаги. Женщины падают в обморок от его блеска, а он смотрит на них своим фирменным ледяным взглядом и лишь высокомерно улыбается. Мне кажется, Версаль окончательно вскружил ему голову…»
Письмо выпало из моих рук.
Бриллиантовый князь. Раджа. Женщины, падающие в обморок.
В груди расползся холодный, липкий ком. Я ждала от него писем. Каждую ночь я прислушивалась к шагам в коридоре, надеясь, что тайный курьер принесет мне тот самый узкий французский конверт без адреса. Но Куракин молчал. Месяц за месяцем — абсолютная, глухая, звенящая тишина.
Я пыталась искать ответы у графа Панина. Мы изредка сталкивались в коридорах Большого дворца или на прогулках. Но каждый раз, когда я умоляюще смотрела в глаза старого канцлера, ища в них хоть каплю надежды или тайного знака, глава Иностранной коллегии лишь тяжело вздыхал и отрицательно качал головой. Никаких писем. Никаких вестей лично для меня.