Я освободила его от тяжелой одежды. Джеймс тяжело дышал, его глаза расширились от шока и нарастающего, безумного желания. Я не стала ждать помощи — я сама избавилась от своего платья с пугающей скоростью, оставшись лишь в тонкой сорочке.
Затем я толкнула его спиной на подушки и властно оседлала его бедра.
Англичанин издал глухой, почти звериный стон, когда я начала двигаться. Я диктовала ритм — жесткий, требовательный, безжалостный. Я впивалась ногтями в его плечи, я целовала его так, словно хотела выпить до дна. Это не было актом любви, это было актом подчинения. Я стирала его мысли, заставляя его тело полностью принадлежать мне.
Джеймс сдался. Его британская сдержанность разлетелась вдребезги. Он обхватил мои бедра своими сильными руками, помогая мне, подстраиваясь под мой дикий темп. Он шептал какие-то бессвязные слова на английском, задыхаясь от восторга и потрясения. Эта русская вакханалия, эта огненная буря, которую я обрушила на него в его собственной чопорной спальне, свела его с ума.
Когда напряжение достигло пика, я запрокинула голову, выгибаясь дугой, и Джеймс с криком содрогнулся подо мной, вжимая меня в свое тело с такой силой, словно боялся, что я исчезну, как морок.
Долгое время в комнате слышалось лишь наше хриплое, прерывистое дыхание.
Я лежала на его груди. Сердце лорда Мальмсбери колотилось как безумное. Он медленно провел рукой по моим растрепанным волосам, его пальцы слегка дрожали.
— Вы — ведьма, Анна, — прошептал он по-французски, и в его голосе звучало абсолютное, религиозное благоговение. — Вы сожгли меня дотла. Если бы Екатерина отправляла вас на переговоры, Европа давно бы пала к ее ногам.
Я прикрыла глаза, слушая ровный стук его сердца.
«Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Джеймс», — подумала я.
Я приподнялась на локте, глядя на его умиротворенное, расслабленное лицо. Броня посланника была пробита. Теперь он был готов отдать мне любую тайну. Мне оставалось лишь правильно задать вопрос.
— А вы сдались без боя, милорд, — мягко, с кошачьей грацией мурлыкнула я, вычерчивая ногтем невидимые узоры на его груди. — Интересно, так же легко вы сдаете позиции и в своих секретных депешах королю Георгу о нашем флоте?
Джеймс рассмеялся — сытым, счастливым смехом покоренного мужчины — и, притянув меня к себе для поцелуя, начал говорить. И каждое его слово я бережно складывала в уме, чтобы вечером передать их Светлейшему князю Потёмкину. Я выиграла эту битву. Но вкус этой победы на губах отдавал лишь горьким пеплом.
Глава 39. Король-слесарь и прусские секреты