Пора остановиться. Но я делаю еще глоток, просто чтобы был повод посидеть еще немного с ним рядом. На задворках сознания мелькает идея, что это плохо, но не могу себя контролировать.
— А ты скучаешь по кубикам бывшего? — вдруг произносит он, и я расправляю плечи.
Пьяно смеюсь. Запомнил же.
Ого.
— Сейчас нет.
— Почему вы расстались?
— Я хотела украсить квартиру к Новому году, он сказал, что я его задолбала.
— Вряд ли это была главная причина.
Пожимаю плечами.
Все еще любуюсь перекатами вина в своем изумительном бокале, но могу поставить душу на то, что он смотрит на меня в упор. Искрит все сильнее.
Формула работает. Частота встреч плюс общие интересы, плюс один подвиг и вино.
Интересно, был ли у него кто-то за эти полгода? Моя кожа начинает гореть под его взглядом. А может, это все австралийское вино его матери?
— Ты со мной флиртуешь, Данияр, или мне кажется?
— Нам стоит выравнять показатели в Формуле. Завтра днем придется заскочить на одно благотворительное мероприятие, и выдержать легенду.
— Что мне надеть?
— Что-то без… что угодно, Карина.
Снова прыскаю. Меняю положение и случайно задеваю его колено своим, по бедру и выше мгновенно расползается жар. Я резко вскидываю глаза и обнаруживаю, что Дан на меня жадно пялится.
Сердце сначала падает в пятки, затем подскакивает и взрывается да так, что гул в ушах стоит.
Прикусываю большой палец, а он промокает губы салфеткой, и мне вдруг кажется, что мы стоим на грани.
— Покопаюсь в сумках в поисках чего-нибудь бежевого, — протягиваю ему мизинчик.
Рука слегка дрожит.
— Спасибо. — Он сцепляет замок, и меня обжигает.
Он открывает рот, чтобы предложить. Всеми рецептами я чувствую, осязаю его мысли. Мечусь сама.
Наконец, Данияр усмехается, опускает глаза и произносит:
— Пора идти спать.
— Я пока не хочу.
— Я тоже. — Поднимается несет бокалы в мойку.
— Дан… я всего лишь хотела сказать, что ты можешь быть милым.
— Меня будоражит то, о чем ты думаешь.
***
Лицо горит, голова кружится.
Несмотря на то, что Флеми под какими-то кошачьими седативными, она не поглупела: едва мы идем к лестнице, подрывается с дивана и семенит следом.
На втором этаже заруливает в спальню Дана, а я, подходя к своей, начинаю ей завидовать: рядом с ним явно безопаснее.
Сто процентов. Бешенство, во-первых, неизлечимая болезнь, но (а это во-вторых) перед началом терапии нужно будет как минимум пережить личное столкновение со зверем. Да блин! Я принимаю душ, надеваю пижамку и иду обратно.
Его спальня не заперта. Проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь.
Комната знакома: я сюда заглядывала, и она мало отличается от моей. Два блестящих глаза Флеми в кресле внушают уверенность, что я пришла по адресу и именно здесь самое безопасное место.