Правда, без всякой системы, ведомая прихотливыми изгибами воспоминаний. То она рассказывала о своем универмаге «Детский мир», где осталась работать главным бухгалтером и после выхода на пенсию. Не корысти ради, просто знала, что в таком сложном финансовом хозяйстве, какое представляет собой предприятие торговли, люди с большим опытом и стажем, ох, как нужны!.. То вдруг пускалась в воспоминания о своем давно погибшем муже — отце Санька — оказывается Сергей Ростиславович провалился под лед, во время зимней, точнее — весенней уже рыбалки и вытащить не успели, утащило течением.
Так я хоть узнал имя Шурикова отца. Рассказала Пелагея Ивановна и о какой-то соседской Милке, которая, как я понял, до сих пор сохнет по мне — то есть, по Александру свет Сергеевичу… Еще я узнал, что есть у меня дядя, Андрей Ростиславович, живет он в Москве, занимает пост в Министерстве рыбного хозяйства. Большой человек, но зазнался. Не вспоминает о своем единственном племяннике… Впрочем, вы, Даниловы, все такие — это ее слова — как покинули родное гнездо, так и носу не кажете… Это был уже упрек по моему адресу.
А вообще, с матерью Санька было приятно общаться. Забавляла ее речь — то простонародная, то вполне культурная. Все-таки Пелагея Ивановна окончила техникум и жила в большом городе, но воспитывалась в таежном поселке, поэтому и прорывался у нее сибирский говорок. Честно говоря, даже жаль стало расставаться. Утешало одно, что вечером увидимся. Я поблагодарил ее за ужин и начал собираться. Нежданная гостья вдруг перекрестила меня, когда я уже стоял одетый у двери.
На улице стояла темень. Что-то случилось с уличным освещением. Это меня не смутило. Я уже знал дорогу от дома до школы, как свои пять пальцев. Можно было пойти в обход, времени все равно хватало, но я решил двинуть через дворы. Как разница, если одинаково темно. Во дворах хоть отсветы из окон домов помогают разобрать, что под ногами. Так я и шел, глядя под ноги и не озираясь по сторонам. И когда приблизился к школе со стороны стадиона, из полумрака вдруг выступили неясные сутулые силуэты.
— Ну чё, фраер, — подал голос один из них, — закурить не найдется?
Глава 2
— Доктор, он пришел в себя! — услышал я сквозь ватную тишину в ушах.
Голос был тонкий, девичий и доносился откуда-то издалека. Я открыл глаза и увидел женское лицо. Сначала только лицо — симпатичное, в обрамлении светлых кудряшек, лишь в следующее мгновение я сообразил, что они выбиваются из-под белой медицинской шапочки. Я скользнул взглядом по потолку и стенам — все белое, а стены еще и до половины выложены кафелем. Где это я?.. Женское лицо отодвинулось и вместо него появилось седоусое мужское.