Самое простое — предположить, что занятия отменились и жена вернулась раньше обычного, но машинально взглянув на вешалку в прихожей, я увидел совершенно незнакомую мне одежду — серое теплое пальто с меховым воротником. Пальто женское. Выходит, на моей кухне хозяйничает незнакомка? Заинтригованный, я разулся, повесил на крючок куртку и прямиком отправился на звуки и запахи. Невысокая женщина в темно-синем платье и надетом поверх него переднике, стояла ко мне спиной, но даже со спины было видно, что она уже немолода. А уж когда обернулась, то и вовсе не осталось ни малейших сомнений.
— Сашуля! — ахнула незнакомка и кинулась ко мне.
— Мама… — смущенно пробормотал я, неловко ее обнимая.
К счастью, память содержит не только зрительные образы, но и осязательные и обонятельные. Легкий запах нафталина, исходящий от одежды незнакомой женщины, прикосновение ее шершавых губ к щеке отозвались в той части души Шурика Данилова, которая все еще жила во мне.
— Что же ты не писал?.. — пробормотала она, наконец размыкая объятия. — Я ведь даже не знала, в какую школу тебя распределили… Как уехал на свои Олимпийские игры, так от тебя ни слуху, ни духу… Только в газете о тебе и читала… Я уже хотела в милицию обратиться, но подумала: зачем тебе неприятности?..
— Прости, мама! — покаянно произнес я. — Столько всего навалилось…
— Да уж знаю! — отмахнулась она. — Я в милицию не пошла, так она сама ко мне заявилась… Что ты натворил⁈
— Ровным счетом — ничего, — искренне ответил я. — Так, помог несколько раз Кешке Стропилину, а на него дело завели… Вот теперь и меня таскают…
— Кешке? — удивилась Пелагея Ивановна. — Боже, какой же ты у меня дурень!.. А то ты Стропилина не знаешь… Он же всегда жуликом был…
— Да я думал, раз парень по комсомольской линии пошел, так значит за ум взялся…
— Нет, ты у меня какой-то малахольный, — вздохнула она. — Он как раз в комсомольские дела полез, чтобы жульничать было сподручнее… Да ты же голодный!.. Иди, умывайся, и к столу…
В ванную я шмыгнул с радостью. Мне надо было перевести дух. По крайней мере, Пелагея Ивановна подмены не заметила и это главное, так что дурацкие подозрения Сильвы, которому, похоже, мерещится уже целая банда, в составе комсомольского деятеля Стропилина, тюменского главбуха Даниловой и неизвестного преступника, который не только завладел паспортом сына последней, но и путем пластической операции изменил внешность, чтобы стать на него похожим, рассыплются в прах.
— Так что они от тебя хотели, мама? — спросил я, возвращаясь на кухню. — Я про милицию говорю?