Прошлая ночь. Я закрыла глаза, и воспоминание обрушилось на меня, как лавина. Его руки, обнимавшие меня в темноте — неуверенно, почти благоговейно, будто он впервые в жизни позволял себе быть уязвимым. Его шёпот у моего виска: «Ты — единственное, что имеет значение. Единственное настоящее в моей жизни». Запах дождя за окном и тепло его тела. Я отдалась ему полностью — впервые в жизни, без оглядки, без контракта, без притворства. Я верила, что эта ночь всё изменила. Что стены рухнули. Что мы наконец нашли друг друга.
А теперь он стоял и спрашивал, не было ли это игрой.
Я открыла глаза. Слёзы уже текли по щекам, но я не замечала их.
— Ты сам знаешь, что нет, — прошептала я. — Ты знаешь. Ты чувствовал то же, что и я. Я знаю, что чувствовал. Не отрицай.
Он вздрогнул. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло сомнение, боль, что-то живое, что боролось с яростью. Но затем его лицо снова окаменело.
— Я не знаю, — сказал он. — Я больше ничего не знаю.
Он обошёл стол и остановился в шаге от меня. Достаточно близко, чтобы я чувствовала запах его одеколона — тот самый, который ещё вчера вдыхала, прижимаясь к его плечу. Достаточно близко, чтобы видеть, как пульсирует жилка у него на виске. Достаточно далеко, чтобы между нами пролегла пропасть, которую уже невозможно перепрыгнуть.
— Контракт расторгнут, — произнёс он. Каждое слово падало, как камень. — Дом останется за тобой, как мы договаривались. Собирай вещи и уходи.
— Артём, пожалуйста… — Мой голос предательски дрогнул. — Дай мне шанс доказать. Мы можем проверить эти снимки. Мы можем…
— Уходи.
Одно слово. А за ним — тишина. Оглушительная, беспощадная. Он повернулся ко мне спиной и отошёл к окну. Я видела его напряжённые плечи, руки, сжатые в кулаки, желваки на скулах. Видела, как тяжело он дышит. И я знала, что если сейчас уйду, обратной дороги не будет.
Но я уже уходила. Ноги не слушались, сердце колотилось где-то в горле. В спальне я машинально покидала вещи в чемодан — руки дрожали, перед глазами всё плыло. Вызвала такси. Спустилась в холл. Он стоял там же, у окна, и не обернулся, когда я прошла мимо. Я задержалась на секунду, надеясь на чудо, на одно его слово. Но он молчал.
Только на пороге я остановилась. Прижала ладонь к животу — инстинктивный жест, значения которого я ещё не понимала. Что-то изменилось внутри меня. Что-то новое, пока ещё неосознанное. И, возможно, именно это дало мне силы переступить порог.
Дождь встретил меня ледяными каплями. Я шла к такси, не чувствуя холода. В висках стучала одна мысль: «Почему?» Почему он так легко поверил? Почему не дал мне шанса? Почему тот, кто клялся защищать меня, стал моим обвинителем?