Фенька вышла из сарая, жуя какую-то травинку, и встала рядом.
— Чего застыла? — спросила она с набитым ртом. — Любуешься?
— Любуюсь, — призналась я.
— Делом правильным занята, — одобрила она. — А то всё бегаешь, суетишься. Посмотреть на результат тоже надо.
Я улыбнулась и почесала её между рожек. Она довольно прикрыла глаза.
С момента суда прошло четыре месяца. Четыре месяца работы, забот, бессонных ночей и бесконечного счастья. Ферма процветала так, что даже соседи приезжали подивиться. Картошка дала четыре урожая за сезон — четыре! — и последний мы собрали только вчера. Морковь вымахала размером с мою руку, тыквы лежали на грядках, как наливные шары, а кабачки пришлось раздавать всем желающим.
Торговля на рынке шла бойко. Мы открыли свою постоянную точку, и каждую неделю я отправлялась в город с полной телегой. Ардан помогал с бухгалтерией, и теперь у меня была толстая тетрадь, где аккуратно были расписаны все доходы и расходы. Цифры в графе «прибыль» росли с каждым месяцем, и я уже начинала подумывать о том, чтобы нанять помощника. Одной руки явно не хватало.
Но сегодня мысли были не о прибыли. Сегодня было первое утро, когда я почувствовала в воздухе настоящую зиму. Не просто прохладу, а то самое предзимнее замирание, когда природа готовится уснуть до весны.
— Пора последний сбор делать, — сказала я вслух. — Всё, что осталось — убрать.
— Давно пора, — отозвалась Фенька. — А то ты всё тянешь, тянешь.
Я улыбнулась и пошла в дом.
Внутри было тепло и уютно. Печка гудела, распространяя приятное тепло, на столе лежала свежая выпечка — я научилась печь, и получалось вполне себе съедобно. В углу, на специальной подставке, стоял камень. Теперь он не помещался в карман — разросся, стал размером с два кулака, и светился постоянно, мягким зеленоватым светом, который особенно красиво выглядел по вечерам.
Я подошла к нему, коснулась рукой. Тёплый. Живой.
— Ну что, — прошептала я. — Готов к зиме?
Он мигнул в ответ.
В дверь вошёл Ардан. Он был в рабочей одежде, с топором в руке — колол дрова на зиму.
— Всё любуешься? — спросил он, улыбнувшись.
— А ты нет?
Он подошёл, обнял меня со спины, уткнулся носом в макушку.
— Любуюсь, — сказал он тихо. — Тобой в основном.
Я повернулась в его руках.
— Слушай, — начала я. — Я тут посчитала. Наши доходы за этот сезон.
— Опять? — он приподнял бровь. — Ты же вчера считала.
— Вчера я считала приблизительно. А сегодня точно. Ардан, я могу с тобой расплатиться. Полностью. Весь долг, до последнего медяка.
Он замер. Его лицо стало странным — смесь удивления и ещё чего-то.