— Работать и не вешать нос, — подтвердил Ардан. Он подошёл к столу, взял свою с водой и сделал глоток. — Но теперь мы знаем их тактику. Подкуп свидетелей, дискредитация. И интерес к удобрению. Значит, им действительно важно не просто отнять землю, а понять, как ты добиваешься таких результатов. Это слабое место.
— Слабое? — я не поняла. — Как это слабое? Это же самый главный секрет!
— Именно, — он посмотрел на меня, и в его глазах зажглась хитрая искорка. — Потому что секрет не в бочке с травой и навозом. Секрет в тебе. В твоих руках, в твоём упрямстве, в том, как ты разговариваешь с землёй. Этого они не украдут. Не купят. Не скопируют. И это их бесит. Они привыкли иметь дело с вещами, которые можно оценить, взвесить, купить. А тут… тут что-то неосязаемое. И от этого они теряются и лезут в грязь, пытаясь подкупить соседей.
— То есть, нам нужно… сделать вид, что секрет именно в удобрении? — спросила я, начинав понимать его мысль.
— Нет, — он покачал головой. — Нам не нужно ничего делать. Пусть сами ломают голову. Пусть шпионят, пусть пытаются разгадать. Чем больше они будут концентрироваться на «волшебной бочке», тем меньше внимания уделят главному — тому, что ферма держится на тебе. А мы тем временем будем её укреплять. Буквально.
— То есть?
— То есть завтра с утра мы ставим дополнительные столбы для забора со стороны леса. И чиним крышу сарая окончательно. И начинаем внутреннюю отделку нового дома. Покажем всем, в том числе и возможным шпионам, что мы тут не на птичьих правах, а всерьёз и надолго. Что мы вкладываемся. Что мы не боимся.
Идея мне понравилась. Действовать. Не сидеть и трястись, а делать что-то конкретное, осязаемое. Каждый вбитый гвоздь, каждая новая доска — это был наш ответ. Не словом, а делом.
— Ладно, — сказала я, чувствуя, как усталость понемногу отступает, сменяясь азартом. — Тогда сейчас надо поесть и выспаться. Завтра большой день.
Мы доели суп почти молча. Даже Фенька не болтала, задумчиво пережёвывая свою порцию. Потом я быстро помыла миски, Ардан потушил очаг, оставив только одну свечу.
Я лежала, глядя в потолок, и слушала ночные звуки — стрекот сверчков за стеной, тяжёлое дыхание Ардана. Через «Сердцевину» шёл спокойный, ровный поток. Он что-то обдумывал. Строил планы.
— Ардан, — прошептала я в темноту.
— Мм?
— А что, если они действительно подкупят кого-то из свидетелей?
— Тогда Корвин их размажет по стенке на перекрёстном допросе, — тихо ответил он. Его рука нашла мою в темноте и сжала. — Подкупленный свидетель — это как мина замедленного действия для той стороны, которая его подкупила. Достаточно поймать его на одной лжи — и всё его показание теряет силу. А Корвин… он чувствует ложь за версту.