Да что говорить? Я сам такого от себя не ожидал! И даже от сознания правильности принятого решения, на душе менее гадко не становится. Нужно привыкать…
— Ну, вот и всё, — попытался я подбодрить самого себя. — Нет больше на Руси серьёзной вражеской силы. А мелкие ватажки, узнав о произошедшем, сами на Дон или Днепр разбегутся. А нет, так вслед за этими в землю лягут. Кончилось Смутное время.
— Так ляхи же ещё не ушли, государь.
— С ляхами мы покуда мир попробуем заключить, — оглянулся я на Никифора. — Они мне для дела нужны. Ну, а потом, глядишь, и их время придёт. Всему своё время.
— Брат Барч? — Лаврентий Гамбицкий встал со скамьи, удивлённо взирая на появившегося в дверях священника. Но в следующий миг он, решительно сдвинув на угол стола стопку документов, подошёл к иезуиту. — Что-то случилось?
Вопрос был непраздным. Просто хелминский епископ и с недавнего времени великий коронный канцлер, отец Лаврентий и королевский духовник, отец Барч уже который год вели непримиримую борьбу за влияние на польского короля и визит последнего без веской на то причины, был попросту невозможен.
— Что может случиться важного, после неудачного похода на Московию, брат мой? — иезуит привычно прошествовал к камину, даром, что за окном стояло лето и в нём не горело пламя. — Моё сердце полно скорби из-за того, что христианское воинство не смогло победить этих еретиков и мы не смогли склонить московитов к истинной вере.
— Я сам полон скорби, брат мой, — вздохнул епископ. — Я решился пуститься в этот нелёгкий путь, надеясь присоединится к светлому воинству в Москве, а между тем встречаю короля здесь, в Мстиславле. И тоже скорблю вместе с тобой о заблудших душах этих восточных варваров. Хотя, одну душу, полагаю, ты всё же сумеешь спасти, брат Барч, — намекнул он на отца Филарета, которого иезуит таскал повсюду с собой.
— Этот закоренелый еретик упрям и не хочет покаяться в своих заблуждениях, — скорчил кислую рожу духовник короля. — Но я пришёл к тебе совсем по другому поводу, брат Лаврентий.
— Слушаю тебя, брат мой.
Отец Лаврентий вернулся к столу, сел, настороженно посматривая в сторону оппонента. Он всё пытался понять, что настолько важное хочет сообщить ему один из влиятельных братьев общества Христа (иезуиты). В последний раз, когда отец Барч предложил объединить усилия, речь шла о подготовке похода в Московию. Чем неугомонный старик хочет удивить его в этот раз?
— Ко мне прибыл посланник от московитского царя.
— От Годунова⁈ — вновь привстал со скамьи канцлер, не веря своим ушам. — Как это возможно!