— Заманчиво, — задумался отец Лаврентий. — А что хочет получить царь?
— В Эстляндии только Нарву, — пожал плечами иезуит. — И возможность захода кораблей московитов в Ригу, — иронически фыркнул он.
— Откуда у московитов корабли⁈ — искренне удивился канцлер. — Ну, раз царю так хочется, пусть заходят! — рассмеялся он.
— И, конечно же, Годунов требует признание королём его царского титула и выдачи — веско заявил отец Барч. — И выдачи Марии Шуйском с царевичем и Филарета.
— Сигизмунд никогда на это не согласится. Ты же сам знаешь, каким упрямым он может быть!
— Именно поэтому царь и отправил пана Домарацкого ко мне, а не к королю. Но разве мы вдвоём не сможем его убедить? В конце концов, наше дело в Московии проиграно. Для того чтобы подготовить новую интригу, нужно время. И это время мы можем потратить с пользой, вернув Эстляндию в лоно католической церкви, — отец Барч поднялся со скамьи и добавил: — В конце концов мы можем пообещать Сигизмунду вернуть ему шведскую корону. Густав Адольф так молод
«Они оба слишком молоды: шведский король и царь московитов», — подумал епископ, проводив духовника короля. — «А, значит, ничего ещё не закончено».
1 октября 1609 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.
— Государь, — наклонился ко мне Никифор, с опаской косясь в сторону царевны. — Там Матвей Лызлов до тебя просится.
— Опять⁈ — Несмотря на шёпот, всё же услышала Ксения. Сестра, тут же забыв про плавающих рядом с берегом лебедей, гневно сверкнула глазами. — Никакого сладу нет с этим Матвейкой! Как забава какая, и он тут. Обязательно с докукой какой к тебе придёт! Федя, ты же обещал, что сегодня все государевы дела побоку, — дословно процитировала она мне мои же слова.
— И то, государь, — несмело улыбнулась Анастасия Малая. С тех пор как я Тараску в полугодичную командировку отправил, названная сестра на меня показательно дулась. Что, впрочем, не мешало ей, вскользь намекая на свою обиду, ненавязчиво манипулировать по мелочам. — Последние солнечные денёчки на Москве стоят. Когда ещё сюда выберемся? А потом всю зиму в тереме одной сидеть. Может, ну его, Матвея этого? Неужто до вечера его дело подождать не может?
За спинами этих двоих тут же выстроилась группа поддержки: Мария Подопригора, Ирина Черкасская, невеста Бориса Грязного и новоиспечённая царская невеста, Мария Симагина.
Ага. На прошедшем неделю назад смотре невест, я выбрал именно её. И дело тут было вовсе не в любви к дочери царского чашника. Хватало на смотре девушек и покрасивее. Вот только за каждой потенциальной царицей если не родственники, то знатные покровители стояли. Такие свары и интриги вокруг предстоящего действа развели, что я без усиленной охраны даже в туалет сходить опасаться стал; либо зарежут, либо челобитными до смерти запытают.