А ведь угадал! Вон как Яковлев с Карташовым переглянулись.
— Прости, царь-батюшка, — попробовал исправить ситуацию Карташов. — Думали службою свою вину искупить.
— На колу искупите.
Налетевшие стремянные быстро связали четырёх атаманов, уволокли, попутно награждая тумаками. Я глубоко вздохнул, стараясь заглушить ставшие бессмысленными сомнения.
Жребий брошен. Отступать теперь всё равно некуда.
— Что смотришь, Василий? — невесело усмехаюсь Куракину. — Донцы сюда воровать пришли. И войско, что под городом стоит, воровское. А потому, воевода, нам его нужно разгромить. Да так разгромить, чтобы другим неповадно было в царство русское с разбоем приходить.
— Так больше их, государь, — засомневался Куракин. — Осилим ли? Иль ты гонцов в Москву послал?
— Гонцов я пошлю. Да только пока твой дядя из Москвы сюда придёт, донцы далеко уйти могут. Нет у нас сейчас сил по всем уездам за ними гоняться. Здесь, пока они атаки не ждут, бить нужно, — я задумался, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Сколько конных людишек у тебя под рукой.
— Если всех собрать, около трёх сотен наберётся.
— Вот и собери. А как соберёшь, через южные ворота свой отряд выводи. Как только бой начнётся, с той стороны на воров всей силой и ударишь.
— Как прикажешь, государь.
— Поспеши. Медлить нельзя. Нужно до того как казаки об аресте их атаманов узнают ударить. Чтобы к бою подготовится не успели. Никифор, — отпустив воеводу, обернулся я к рынде. — Что с казаками, которые вместе с атаманами в кремль въехали?
— Никто не ушёл, Фёдор Борисович.
— То дело. Тогда стрелецкого полусотника и пушкарского голову ко мне покличь. Воры прямо у стен рядом с Никитскими воротами свой лагерь разбили. Если из пушек и пищалей разом вдарим, большой урон нанести сможем. И стремянных у Успенских ворот собери. Если Куракин с Юга, то мы с Севера со стороны Упы ворога бить начнём.
Через два часа я уже стоял на городской стене, наблюдая за разгромленный лагерем донских казаков. И дело тут было вовсе не или слабой выучки казаков. Просто пришедшие под Тулу станичники, мирно расположились под стенами города, совершенно не ожидая нападения. К тому моменту, когда со стороны реки Упы к Никитинским воротам вывалился монолитный отряд стремянных стрельцов, а затем со стен пушки да пищали палить начали, в лагере горели костры, паслись рассёдланные лошади, ставились шатры. Похоже, пришедшим на службу донцам даже мысль о возможность отказе в голову не приходила. Слишком привыкли за годы Смуты к своей незаменимости и заискиваниям очередного самозванца, слишком уверены были в собственной значимости и силе. Ну, и этакой подлости от молодого царя не ожидали.