Колтовский врагам не врал. Куда тут бежать, когда с Юга со стороны леска и с Запада новгородские ратники наступают, а с Севера он с псковичами всей силой ударил? На Восток? Так там топь, болото непролазное. Туда даже местные не шибко суются.
А в бой литвинам идти? Так мало их! Колтовский довольно усмехнулся, вспомнив, как осаждающие целых два месяца, стараясь обмануть, изо всех сил старались сохранить иллюзию, что под городом всё литовское войско стоит. Целое поле своими шатрами заставили, множество костров по ночам жгли, конные отряды вокруг города туда-сюда курсировали. И невдомёк им было, что он уже на следующий день об уходе полка Зборовского узнал. А самого гетмана здесь и вовсе не было. Не захотел Ходкевич, подобно Баторию, у псковских стен месяцами сидеть.
Будь на то его воля, давно бы уже оставшихся под городом вражин перебил, даже помощи новгородцев не дожидаясь. Не так уж и много их. Вот только государь тихо до поры велел сидеть. Пусть, мол, ляхи подальше на Восток уйдут да под Москвой увязнут. Вот тогда они вместе с новгородским воеводой князем Андреем Куракиным в сторону Смоленска и должны ударить, отсекая вражьему войску обратную дорогу.
Пришло время! Наконец-то новгородские полки под Псковом появились. Он уже, грешным делом, сомневаться начал; придут ли? А если и придут, то не шибко ли запоздают? Сигизмунд, сказывают, уже под Москвой стоит, а он всё без дела мается.
— Заворачивай! К холму заворачивай! — проревел воевода, направляя отряд к заставленному шатрами пригорку. Там в этот момент литовский военачальник пытался организовать хоть какое-то сопротивление, сбивая в единый отряд мечущихся во все стороны всадников. — Порубим супостатов!
Литвин трусом не был. Выстроил клином свой немногочисленный отряд, бросил коня вскачь, заняв место на острие атаки.
Ишь ты! По всему видать, литвин решил, воспользовавшись тем, что псковичи, увлечённые погоней, рассыпались по всему полю, прорваться сквозь строй и попробовать уйти.
— Держи строй! — проревел Колтовский, оскалившись по-волчьи. — Плотнее держитесь, сукины дети!
На крик воеводы откликнулось с полсотни всадников, сомкнули ряды, ощетинившись десятком копий.
Ничего. У литвина воинов не больше будет и копий совсем нет. Главное уйти не дать, чтобы в бою увязли. А там со всех сторон псковичи навалятся, быстро сомнём.
Копий у литвинов не было. Зато были пистоли. Недружный залп отозвался стонами, выбив несколько всадников с коней. Колтовский зарычал, почувствовав боль в боку, сшиб с коня усатого шляхтича, не успевшего вытянуть из-за пояса второй пистоль, полоснул клинком, не дав подняться. Завязался яростный бой. Литвины теснили, яростно напирая, но в бой ввязывались всё новые и новые всадники, вставая на пути беглецов, втаптывая их в траву.