Да и знает главный рында ту грань, через которую не стоит переходить. Научился, подлец, с первого взгляда определять, когда царь-батюшка, и вправду, в бешенстве кулаками трясёт, а когда так, больше для порядка гневается.
Сегодняшняя буря разразилась как раз «для порядку». Потому как, хоть и порезвились поляки на стройках железодельного и ружейного заводов, ничего особо важного так и не сломали. Не успели там ничего серьёзного построить. А струмент и мастеров Жеребцов заблаговременно в Тулу перевёз, за что я ему даже больше, чем за взятие Калуги, благодарен.
Но разгневаться всё не нужно. Я для того в Тулу и приехал, чтобы новый импульс этим стройкам придать. Иначе зачахнет всё, захиреет, с угрозой превратиться в долгострой.
— Всё исправить, ваше величество, — англицкий мастер, Джон Пертон, несмотря на свою комплекцию, был на редкость подвижен и энергичен, подтверждая каждое сказанное слово хаотичным движением рук. — Лорд Же-реб-цов, — по слогам выговорил он трудную фамилию, — успевай помогать, прятать всё в Туле. Всё увезти, — закивал он головой. — Нужно много э… — на секунду зависнув, он ткнул пальцем в одного из копошащихся рабочих. — Это…
— Мастеровых? — подсказал ему Никифор.
— Вот! — обрадовался ему как родному Пертон. — Мастеровых. Много. И весна завод будем готов.
— Ишь ты, — подивился Василий Грязной. Его старший брат, Борис, остался вместе с Иваном Куракиным блюсти Москву, а младшего определил на своё место, мою тушку охранять. Ну, и я был не против, так как за себя тоже порядком переживаю. Совсем не факт, что ещё одну запасную жизнь выдадут! — Вроде басурманин, а по нашему шибко лопочет.
— Да какой он басурманин, Васька? — удивился я. — В Англии тоже во Христа веруют. Только немного по другому, чем у нас или в той же Польше или Швеции. А говорит, и впрямь, хорошо. Едва полгода не прошло, как к нам приехал, а поди ж ты! Прямо вундеркинд.
— Чего?
— Того! — оборвал я главного рынду. — Где людей брать будем? У меня этих заводиков в этом году знаешь сколько намечается? И все быстро построить надо! Где я ему много народишку наберу?
— Там может пленных ляхов сюда пригнать? Чего их задарма кормить?
— А что? — оживился я, удивляясь, как сам до такой мысли не додумался. У нас пленных поляков около двух тысяч наберётся. Все темницы ими забиты. И главное, каждый день их кормить приходится. Головин и тут меня своим нытьём достать уже успел. Так пусть лучше ударным трудом свою миску с кашей отрабатывают. — Это ты хорошо придумал, Никифор. Хоть раз в жизни что-то умное сказал!