Он подошел к лежащей на снегу женщине, поднял ее на руки. С головы несчастной слетела белая пуховая косынка, маленькая шляпка съехала на бок. Волосы умершей рассыпались черной волной.
Марфа тут же схватила косынку, сорвала с волос женщины шляпку. Я хотел вскочить, прекратить это мародерство, но сил у меня (ребенка?) хватило только слабо пошевелиться.
Никифор донес тело до саней, положил рядом со мной на солому. Провел ладонью по лицу, закрывая покойнице глаза, и прошептал скорбно:
— Упокой Господи рабу твою…
Но веки женщины дрогнули. Никифор отдернул ладонь.
— Надо же, жива… — и неторопливо перекрестился. — Значит, на то воля Божья.
С трудом разлепив спекшиеся губы, женщина прошептала:
— Мерси… — и тут же, увидев меня, слабо улыбнулась. — Теодор… — шепот был едва слышным, но Никифор разобрал ее слова.
— Жива, болезная, — выдохнул он. — Так как мальца-то зовут? Федор? Федька, значит.
Подъехали вторые сани, груженые нехитрыми крестьянскими пожитками, накрытыми сверху рогожей. Сзади саней на привязи плелась кобыла.
Вожжи держал долговязый парень лет двадцати, тоже в тулупе, в валенках и меховой шапке. В телеге еще кто-то был. Я услышал тонкий девичий голос:
— Климушка, что встали? Опять тетке Марфе до ветру приспичило?
— Батя, случилось што? — спросил парень, придержав лошадку. И, обернувшись, прикрикнул:
— Настасья, а ну под тулуп, сорока любопытная. Живо! Еще заморозиться не хватало!
— Клим, ты Марфу на свои сани возьми, — распорядился Никифор, — тут вот, находка вишь какая. Собака бы не залаяла, так бы и проехали мимо. Замерзли бы в снегу, болезные.
Парень подбежал, глянул на меня и замерзшую женщину, и тут же метнулся назад, к своим саням.
— Я сейчас тулуп принесу, батя, еще один. Тут до Хмелевки всего ничего, версты три всего-та и будет. Там фершалка есть, и земский врач наезжает из Сорокино, — прокричал он на бегу.
Скоро я согрелся под тулупом. Глаза мальчишки, который мне снился, слипались. Его разморило от тепла, но он упрямо гнал сон, прислушиваясь к дыханию своей матери — если она, конечно, ему мать.
Что ж, и ребенок, и собака теперь будут в порядке. Надеюсь, женщину успеют довезти до деревни живой…
Мальчишку все же сморил сон. Я тоже не сопротивлялся. Почему-то был уверен, что сейчас тут засну, и проснусь в своей реальности…
Кто-то тряс меня.
— Мужик, конечная, — услышал я откуда-то издалека голос. — Мужик?..
И тут же:
— Скорую! Водитель, вызывай скорую! Тут человеку плохо!.. Да открой ты глаза, смотри на меня… Смотри, не закрывай глаза!
Я послушно открыл глаза, ожидая увидеть троллейбус и кондуктора, но надо мной склонился все тот же бородатый мужик в тулупе. Он легонько подтолкнул меня и спросил: