Владимир Феофилактович похолодел. Сердце сделало болезненный кульбит и тяжело ухнуло куда-то к желудку. Описание было пугающе точным. Бяшка.
— Прозывают его тут у вас Бяшкой. Тьфу, прости Господи, кличка, как у дворовой собаки! — Антипыч брезгливо скривился и тяжело ударил пухлым кулаком по столу, заставив жалобно звякнуть бронзовую чернильницу. — Так вот, господин хороший. Не будем тянуть кота за хвост. Выдайте мне этого паршивца. Немедленно. Он мне нужен для дознания по одному крайне… серьезному делу. И если вы, господин директор, вздумаете его покрывать или юлить — пойдем в околоток! Где щенок?
Владимир Феофилактович почувствовал, как по спине под крахмальной сорочкой прокатилась ледяная капля пота. Дело пахло даже не керосином — оно явственно смердело порохом и каторгой. Если бы пришли за Арсением, он бы еще понял.
Ум бывшего чиновника работал лихорадочно.
Эти мальчишки, какими бы отчаянными они ни были, оставались его мальчишками, которых он учил и пытался привить совестливость, и у него, как он думал, получалось. Каким бы ни был Сеня, он последний кусок нес в приют. Теперь настала его очередь держать удар.
Владимир Феофилактович устало потер переносицу. Он сделал предельно честные глаза и бессильно развел руками.
— Бяшка… — с неподдельной горечью вздохнул директор. — Был такой, не спорю. Светленький, кучерявый. И на Апраксин двор я его, грешным делом, пристраивал. Думал, хоть к какому-то ремеслу приучу, к торговле, чтоб с голоду не помер. Только где ж его теперь сыщешь, господин надзиратель?
Антипыч нахмурился, его грузное тело напряглось.
— То есть как это — где сыщешь?
— Сбежал паршивец. — Владимир Феофилактович сокрушенно покачал головой. — Давно сбежал, и след простыл. А что вы хотите?
Директор повысил голос, вложив в него всю ту настоящую, выстраданную боль за свое учреждение, которую носил в себе каждый день.
— Приют-то наш на одном честном слове держится да на грошах редких благодетелей! Финансирования от казны нет. Детей кормить нечем, дрова купить не на что. Вот они и разбегаются, кто куда, словно мыши из-под веника. Побираться бегут, воровать… У меня по бумагам тут половина коек пустая стоит! Можете сами проверить, если не брезгуете. Вы думаете, я могу за каждым уследить⁈
Ложь прозвучала пугающе убедительно, потому что частично состояла из чистой, беспросветной правды. И побеги воспитанников для таких заведений были суровой обыденностью.
Никифор Антипыч разочарованно засопел, буравя взглядом тщедушную фигуру директора. Околоточный нутром чуял, что где-то здесь кроется подвох, но придраться было решительно не к чему.