— У нас самая большая оранжерея в империи, — замечает он, пропуская в застеклённое помещение.
— И что, огненные цветы тоже имеются? — высокомерно уточняет Барроуз.
— Ты же знаешь, их уже давно нет во всей империи. Их сложно выращивать и нужен постоянный уход. Наш садовник пробовал вырастить из привезённых семян, ничего не получилось.
Барроуз снисходительно усмехается, всем своим видом показывая своё превосходство. И уводит меня показать личный музей древнего рода.
Устав от этой прогулки и мужчин, сбегаю от них в выделенные покои. Принимаю душистую ванну и жду моих драконов. Очень хочется узнать, как проходит их расследование. И почему вообще мать решила на такое злодейство?
Переодевшись в тонкую ажурную сорочку и накинув лёгкий пеньюар, устраиваюсь у туалетного столика. Осматриваю себя, выискивая хоть какие-то признаки магии во мне.
Дверь за спиной тихо открывается. Ловлю в зеркале отражение мужа и улыбаюсь.
— Ты не помнишь, на чём мы остановились? — с хрипотцой в голосе спрашивает Радгар, светя драконьими глазами.
— Когда? — пищу, сжимая в руках щётку для волос.
— Пару дней назад, — он подбирается ближе и перекидывает только расчёсанные волосы через одно плечо, открывая доступ к шее. — Когда нам помешал Ник.
— А-а-а… — тяну я, краснея от смущения.
Муж склоняется и целует оголённое плечо, вызывая рой мурашек. Облизнув губы, продолжаю сидеть возле туалетного столика. Радгар языком проводит по чувствительной коже и прикусывает холку, заставляя выгнуться. Его горячие ладони скользят, аккуратно стягивая пеньюар. Убираю в сторону расчёску и разворачиваюсь.
Мужчина помогает мне встать и отступает в центр комнаты. Я послушно раздеваю его. Стягиваю тяжёлый камзол, вынимаю запонки из манжет. Медленно расстёгиваю пуговицы на рубашке. Кружу вокруг на носочках, скользя ладонями по плечам и спине. Касаюсь и трогаю его, сама сильнее возбуждаясь от этой неспешной прелюдии.
— Опять без меня! — обвинительно гремит голос Никлауса.
Вздрогнув, вскидываю голову и смотрю через плечо мужа на жениха. Брюнет ворчит себе под нос о единоличниках и идёт ближе.
Переборов собственную нервозность, обхожу Радгара и, повернувшись к мужу спиной, начинаю молча раздевать Никлауса. Так же медленно и неспешно вожусь с его одеждой.
Рад обнимает со спины. Скользит ладонями по талии вверх. Накрывает отяжелевшую от возбуждения грудь. Его губы прижимаются к шее за ушком, язык ласкает чувствительную кожу, вызывая дрожь.
Нетерпеливый Никлаус срывает с себя рубашку и, шагнув ещё ближе, властно сминает мои губы. Охнув, цепляюсь за плечи и выгибаюсь, умирая в руках двух любимых.