— Отлично Вивьен! Просто замечательно! Злись, ненавидь, свирепей от ярости! Только это ты и можешь делать… завидовать Роберту!
— Госпожа, — несмело попытался вмешаться доктор, — если сейчас не залечим, следы останутся навсегда.
— Лечи, — поднявшись на ноги, Эмилия грациозно прошествовала к двери. — И, Андерсен?
— Да, госпожа?
— Лечи усерднее… Завтра, возможно, придется повторить.
Когда вдовствующая герцогиня покинула мою личную темницу, Андерсен начал тихонько причитать:
— Бедное дитя! И почто боги послали тебе сие испытание…
А через несколько дней после явления своей силы народу, когда тьма уже окутала своей пеленою мир, Роберт влетел в мою спальню.
И нет, я не жила в подвале. Моя комната находилась на третьем этаже особняка, в самом удаленном от ежедневно проходящего мимо обслуживающего персонала. В небольшой комнатке с одним-единственным окном, выходящим на задний двор с конюшней, стояла наспех сколоченная кровать, стул и стол для трапез… большего я и требовать не смела.
Сегодня матушка позволила подняться мне только после того, как артефакт, изрядно напитавшись силой, начал источать алеющее сияние.
Я сидела на кровати, разминая затекшие ноги, и глядела на полную луну. Она была настолько величественной и прекрасной, что дыхание перехватывало от восхищения.
«… Особенно ярко луна светит адептам академии Корвус, — мечтательно когда-то в детстве вздыхал Роберт, лежа подле меня на траве за конюшней. — Когда-нибудь я отправлюсь туда, Вивиьен. И тогда я сделаю все, чтобы ты зажила счастливой жизнью…»
Я улыбнулась… Прямо за конюшней петляла та самая заветная дорога в академию магии, где готовы были принять всех и каждого несмотря на положение в обществе.
«Жить в огромном замке, с величественными башенками, огромной библиотекой, где я могла бы найти ответы на все вопросы и аудитории, с магией, льющейся безграничной рекой… Может, в какой-нибудь другой жизни и я могла бы…» Нет! Об этом и думать было величайшей глупостью.
— Ты! — без стука, переступив порог комнаты, брат бросился в мою сторону, с размаху ударив по лицу, так что голова метнулась в сторону. Из носа и губы потекла кровь, но даже это его не остановило.— Поднимайся, когда с тобой говорит герцог! Поднимайся и кланяйся!
Не ожидая от него, чего-то в этом духе, я, изрядно потерянная, продолжала сидеть у изножья кровати, испуганно глядя на Роберта.
— Ты не поняла? — схватив за ворот платья мой родной брат рывком поставил меня ноги. — А, конечно, ты же у нас не обучена этикету… неудивительно, что Пленот желает разорвать помолвку, — зло усмехнулся мужчина.— Зачем ему невзрачная и никчемная девчонка Аркенштернов?