— Сын? — переспрашиваю, всё ещё не понимая её логики.
— Да, теперь ты мой сын.
— Бред какой-то! Я знаю своих родителей!
— Да, физиологические родители у тебя и раньше были. Но души-то больше нет! Переродиться не выйдет.
— И что теперь делать? — руки сами опускаются от таких новостей…
— А ничего! Живи, люби… Можешь внука мне заделать, я только рада буду! А лучше двух или трёх, — Хель мечтательно закатывает глаза. — У тебя и девочки интересные в окружении имеются. А? По-моему, отличный план.
— Бред какой-то… — обхватываю голову руками и присаживаюсь на корточки.
— Ничего, привыкнешь.
— Да как к такому привыкнуть-то?
— Выбора у тебя всё равно нет, — по-доброму улыбается. — Ладно, мне пора. Соскучишься — ты знаешь, как меня позвать, — кивает рукой на трупы.
— Это да, знаю, — но тут же спохватываюсь и, пока Хель не исчезла, выкрикиваю: — Стойте! Стойте, подожди!
— «Стой» надо говорить, а не «стойте», — расплывается в улыбке. — Проси что хочешь. Если в моих силах — исполню.
— Да тут такое дело… — слегка притопываю ногой. — Я, кажется, нашёл Елизавету Алексеевну.
— Внучку моего мужа?
— Ага.
— Отлично! — хлопает в ладоши. — Где она?
— Позади вас…
— Тебя, — хмурится.
— Позади тебя, — вздыхаю.
Хель оборачивается и видит перед собой женщину, привязанную к столу. Нет, она и раньше её видела, но воспринимала скорее всего как декорацию. Думается мне, ей и не такие ужасы видеть приходилось.
— Не поняла, — ноздри Хель гневно раздуваются. — Кто посмел надругаться над внучкой моего мужа⁈
— Они! — тычу пальцем на трупы.
Она, конечно, тут в мамки ко мне пытается записаться, но, знаете ли, плавали, так что в курсе, как оно бывает, если Хель под горячую руку попасться. Уж лучше сразу обозначить крайних, чем пострадать от недопонимания.
— Они-и-и… — тянет последнюю букву. Затем строгим голосом командует: — Ко мне!
От лежащих тел поднимается светящийся дымок, превращаясь в полупрозрачные фигуры.
— Как вы посмели⁈ — шипит разгневанная богиня.
— Что происходит? — интересуется одна из девиц.
— О, братва… Глянь, какая ляля! — произносит душа того самого здоровяка, который умер нелёгкой смертью. И ничему-то его эта смерть не научила.
— Ляля⁈ — глаза Хель становятся большими как блюдца. — Ты назвал меня лялей⁈ — щелчок пальцами, и души начинают корчиться, явно от боли. Некоторые даже на пол попадали и давай там кататься.
— Извиняюсь, Хель, а разве так можно?
— С этими, да, — сверкнув в мою сторону взглядом, цедит сквозь зубы: — Ты хоть представляешь, в каком бешенстве будет мой муж⁈
— Догадываюсь, — киваю. — Но есть же виноватые, — показываю пальцем на корчащиеся души. — Мне кажется, если их быстренько вытолкнуть вперёд, сообщить, что произошло, и резко убежать по делам… У тебя же наверняка полно дел во вселенной! В СПА сходить, маникюр сделать, на массаж в конце концов, на горячие источники можно! Нельзя же всё время работать, а?